— А кто решает, какие технологии экологически-опасные? — спросила полька.
— Ученые, разумеется.
— Так, а кто платит этим ученым? — последовал вопрос…
…Тут Эрик мысленно поаплодировал. Мистер Ричардс и мистер Керлиз растерялись, и утратили контроль над полем. Калибан и Тутти (освободившись от частичного гипноза профессиональных экологических миссионеров) переглянулись, и жестом попросили у официантки бутылку китайской водки.
К моменту, когда официантка принесла заказ, два миссионера WCED успели принять решение и перейти к (выражаясь архаичным военным сленгом) «правильной осаде».
— Ханка, вы знаете историю Карибского кризиса? — спросил мистер Ричардс.
— Так, приблизительно, — сказала она, — а что?
— Осенью 1962-го, — произнес он, — СССР и США были на грани термоядерной войны, и только в последний момент удалось достигнуть договора об оружейном ограничении, благодаря которому сейчас живете вы, я и все, кого вы видите вокруг.
— Мы дети случая, — цинично отозвалась Ханка, — если бы ваши папа и мама просто не встретились, это вычеркнуло бы вас из жизни также надежно, как атомная война. Мир состоит из последствий секстильонов маловероятных стечений обстоятельств. Нечего обязывать меня тем, будто я жива из-за двух политиканов, которые не нажали красные кнопки на ядерных чемоданчиках, поскольку спасали свои задницы. Не мою задницу.
Эрик снова мысленно поаплодировал Ханке. Миссионеры WCED снова растерялись. В паузе стало слышно, как Тутти шепотом спрашивает Калибана, что такое секстильон. Калибан ответил про единицу и до хера нулей, но сколько до хера, он не помнил.
— Ханка, — произнес мистер Ричардс, — вряд ли вам так безразличны десятки миллионов человеческих жертв и тысячи городов, которые были бы стерты с лица земли. Тогда, в прошлом веке, этого удалось избежать, но сегодня мир снова под угрозой.
— Кто с кем собрался воевать? — спросила она.
— Угрозы не всегда военные, — ответил он — четыре года назад нечто произошло. Новые ядерные и генетические технологии попали в руки ряда случайных людей. Вы знаете, конечно, о террористических инцидентах позапрошлого года.
— Знаю, — подтвердила Ханка, — но, вроде, ведь договорились про мир-дружбу.
Мистер Ричардс утвердительно кивнул, и продолжил:
— Террористические инциденты прекратились, но бесконтрольные средства остались у случайных людей. Эти средства применяются без оценки экологических последствий. Лидеры Верхней Ливии, получив дешевую энергию кристадин-фюзоров, творят новые оазисы в пустыне. Возможно, им льстит, что туземцы пустыни смотрят на них, как на могучих богов, сошедших с небес. Но игра в богов никогда не доводила до добра.
— По-моему наоборот, — заявила Ханка, — только игра в богов может довести до добра, а экологическая возня доводит только до нищеты. Нам еще в школе пачкали мозги этой чепухой про урезание потребностей ради спасения планеты, а смысл? Все, что можно сделать пашней — распахано, и завалено минеральными удобрениями. Ведь людей все больше, скоро будет девять миллиардов, и всем надо жрать. Какая, на фиг, экология?
— Все можно решить программой Устойчивого развития, — возразил мистер Керлиз.
— Что может решить программа, не назвавшая главную проблему: избыток людей?
— Это антинаучное мальтузианство! — твердо сказал мистер Ричардс.
Тут Эрик счел нужным встрять.
— Странно, Джеймс. Вы говорите: мальтузианство — антинаучное, но практика говорит наоборот: события XXI века подтверждают выводы Мальтуса. Иначе ваша программа Устойчивого развития не призывала бы снижать потребление, чтобы всем хватило.
— Такой призыв есть, но это временная мера, до мирового демографического перехода. После перехода, рост населения планеты прекратится.
— Я знаю, Джеймс, что по прогнозу ООН это будет в XXII веке. Мера не временная. По существу, она предполагается навсегда.
— Но будущие поколения! — вмешался мистер Керлиз.
— Будущее поколение, это я, — сообщила Ханка, — и мне не нравится ваша программа.
— Что именно вам не нравится? — спросил мистер Ричардс.
— То, — сказала она, — что ваша программа очень похожа на Вселенную-25.
…Возникла очередная пауза. Эрик мысленно отметил: Миссионеры WCED явно знают историю эксперимента «Вселенная-25», который провел д-р Джон Кэлхаун в 1968 году. Цивилизованный мир приблизился к пику НТР. Ядерные, космические, компьютерные, робототехнические, коммуникационные, химические, генетические приложения в этот период стремительно усиливались. И социальная среда тоже менялась — стремительно избавляясь от догм морального теизма. Кто знал, что через 10 лет цивилизация начнет сползать с этого пика, а через 40 лет скатится в социально-экономическое болото. Что надолго сохранится лишь одно западное достижение: всеобщая сытость. Тем не менее, некоторые тренды уже в 1960-х внушали опасение. Например: новый тип урбанизации.