Также из чувства долга Василиса иногда соглашалась ненадолго выйти и прогуляться с Игнатом по деревне. Но как только парень наклонялся к ее лицу с намерением поцеловать, она боязливо отходила подальше, а потом и вовсе сбегала домой. Василиса по-прежнему противилась, не хотела замуж и даже как-то раз попыталась рассказать матери о своей лжи, но Иринушка ее не послушала, посчитав, что дочь от волнения перебирает всякую ерунду.
– Ты не бойся, дочка, – ласково сказала она, – Еще целый год впереди. Вот увидишь, к следующей осени ты будешь с улыбкой вспоминать свои нынешние переживания.
– Да я не люблю его, маменька! – воскликнула Василиса с отчаянием в голосе.
– Как же так? Все это время любила, а теперь вдруг разлюбила? Так не бывает! Это твой страх в тебе сейчас говорит. Ничего, скоро успокоишься. Все мы когда-то становимся женами, такова наша доля. Жених у тебя – всем на зависть!
Василий ходил довольный, смотрел на дочь с гордостью, а иногда – с тоской.
– Ты же у нас умница, дочка! Хозяюшка! Весь дом блестит от твоих трудолюбивых ручек! Как мы тут без тебя одни с матерью останемся? – спрашивал он.
Но вопрос его не требовал ответа. Василий не замечал задумчивого и тоскливого взгляда Василисы, он думал, что она томится от своих чувств, скучает по жениху, от того и ходит, как в воду опущенная. Иринушка перестала следить за дочерью по ночам, она решила, что даже если Василиса не бросила свою жабью дикость, то после свадьбы, все равно, вся дурь из ее головы выйдет. На этом и успокоилась.
А Василиса по-прежнему каждую ночь накидывала на себя жабью кожу и сбегала из родного дома в темный, дремучий лес – туда, где серебрилось в лунном свете глубокое Зеленое озеро, и где ждала ее никому неведомая Жабья царевна.
***
год спустя
– Ну вот, дочка, это последнее полотенце. Успела, довышивала! Теперь приданое твое полностью готово, не стыдно будет сундук перед свекрами открывать!
– Спасибо, маменька, – безразличным голосом сказала Василиса, расплетая длинную, светлую косу.
За окнами стояла ночь, промозглый осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшую листву. Скоро ее намочат дожди, и она будет медленно гнить и смешиваться с землей, напоминая о том, что ничто не вечно. В этот раз осень наступила как-то особенно рано. Василиса была уверена, что накликала непогоду своими постоянными слезами. Чем меньше времени оставалось до свадьбы с Игнатом, тем чаще она плакала. В конце концов, она стала лить слезы каждый вечер. Вот и сегодня Иринушка, войдя в девичью светлицу, застала дочь с мокрыми щеками. Но вместо того, чтобы утешить ее, Иринушка рассмеялась.
– Ох уж эти невестины слезки! Знаем-знаем! Видывали!
Она с гордым видом развернула перед дочерью искусно вышитое полотенце, а потом аккуратно сложила его и убрала в сундук, доверху наполненный приданым. Тут были и полотенца, и скатерти, и вышитые Иринушкой наволочки на брачную постель молодых. В глубинах сундука покоились новые платья для Василисы, которой не пристало уже бегать в девичьих залатанных сарафанах, а также подарки свекрам – рубаха с кушаком для будущего отца и яркие платки для будущей матери. Иринушка готовила все сама – с любовью и заботой. Она радовалась предстоящей свадьбе больше Василисы.
Закрыв тяжелую крышку сундука, женщина погладила дочь по голове, поцеловала в светлую макушку.
– Последняя твоя девичья ночка! Завтра разделишь постель с мужем, доченька. Начнется у тебя новая жизнь. Так что не сиди сегодня долго, ложись спать.
Василиса посмотрела на мать заплаканными глазами и покорно кивнула.
– Сейчас лягу, маменька. Волосы расчешу и сразу лягу.
Девушка повернулась спиной к маленькому зеркальцу в темной раме и стала водить гребнем по волосам. Взгляд ее был обреченным. Иринушка подошла к стене, на которой висел нарядный красный свадебный сарафан, смахнула с него невидимые пылинки, а потом взглянула на подоконник. Увидев там жабью кожу, она, пользуясь моментом, пока дочь не видит, протянула руку и схватила холодный, скользкий комок,зажала в кулак, спрятала в складках платья.
– Пойду тоже спать. Завтра ранехонько вставать. Ох и долгий завтра будет день!
Василиса кивнула матери, а потом встала и легла в постель, натянув одеяло до самого подбородка. Так, уставившись в потолок, она пролежала час, а потом вылезла из-под одеяла, скинула с себя длинную ночнушку и, подойдя к окну, распахнула его настежь. В лицо ей тут же ударил промозглый осенний ветер, дождь покрыл ее стройное,обнаженное тело мелкими каплями воды. Василиса вдохнула влажный воздух полной грудью, засмеялась и проговорила в ночную тьму: