– Заходи скорей в дом! – строго сказала она.
И тут он упал на колени и взмолился:
– Прости! Прости меня, Василиса! Я ничего не могу с собой поделать! Я не достоин тебя!
– Игнат, зайди в дом. Ты пьян! Соседи услышат, начнут судачить об нас!
Она открыла дверь нараспашку, и Игнату ничего не оставалось, как войти. Дома ему стало еще хуже, стыд и вина навалились на него непомерной тяжестью. Он принялся ходить из угла в угол, шатаясь и тяжело дыша, хватаясь за горло, как в приступе удушья. Василиса с тревогой в глазах смотрела на него, а увидев кровь на порванной рубахе, испуганно ахнула.
– Да ты весь в крови! Поранился? Дай мне обмыть рану и смазать ее.
Она налила в чашку воды, взяла чистую тряпицу и подошла к мужу. Но Игнат отмахнулся от нее – чашка вылетела из рук Василисы, упала и разбилась на множество осколков, вода растеклась по деревянным половицам темным пятном.
– Да что с тобой? – воскликнула Василиса.
Игнат остановился и взглянул на жену диким взглядом.
– Ты ведь знаешь, что я люблю ее больше жизни? Что я страдаю, сохну по ней? Что я медленно умираю без нее?
– О ком ты говоришь? – тихо спросила Василиса.
Лицо ее напряглось, уголки губ поползли вниз.
– О той, другой моей Василисе. Мы с ней сошлись на Красной горке. И с тех пор я сам не свой! Знай, если бы не сын, которого ты носишь под сердцем, я бы давно ушел вместе с ней! Я с тобой только ради него.
Игнат подошел к жене и по-хозяйски положил ладонь на ее круглый живот. От этого прикосновения Василису пронзила резкая боль. Она охнула, согнулась пополам. Игнат сразу понял, что с ней что-то не так. Василиса скорчилась и закричала от боли.
– Василиса, жена, рожаешь? Говори, не молчи! – закричал он, присев на корточки и поддерживая Василису за плечи, чтобы она не упала.
– Сама не знаю. Рожать же ещё рано… – испуганно выдохнула Василиса.
Отдышавшись, она разогнулась, подошла к окошку, задернула занавеску, и тут же снова застонала, сжав зубы от невыносимой боли. Игнат снова подскочил к ней, помог сесть на лавку.
– Побегу за лекаркой! Видать, роды начались раньше времени! – взволнованно проговорил он.
Василиса ничего не ответила, она сидела на лавке, обхватив руками живот, и раскачивалась вперед и назад. На Игната она не смотрела, но он видел, как из ее глаз катятся по щекам крупные капли слез. Ему стало так стыдно за свою пылкую речь, что он густо покраснел, а потом стремительно выскочил из дома, хлопнув дверью.
– Это все из-за меня! Снова я виноват! – твердил он впопыхах, пока бежал за помощью, – Если с ней или с ребенком что-то случится, то вся вина будет вечно лежать на мне.
***
Посреди ночи дом Игната и Василисы огласил звонкий плач новорожденного. Родители с той и с другой стороны во главе с новоиспеченным отцом, томящиеся в ожидании уже несколько часов под окнами роженицы, всполошились, заулыбались и принялись обнимать друг друга от такой радости.
– Внук родился! Ну надо ж, дожил! – громко воскликнул отец Игната.
– Внук или внучка! Мы и парню, и девке будем рады! – счастливо улыбаясь, пропела Иринушка.
Первым в дом вошел Игнат. Щеки у него раскраснелись от холода, глаза сияли яркими огнями от счастья. Скинув у входа фуфайку, он прошел в спальню. Василиса лежала на кровати, прикрыв глаза от усталости. Коса ее была расплетена, и волосы разметались по подушке. Лицо жены было измученным, но очень красивым. Правду говорят, что роды меняют женщину. Игнат уже сейчас видел эту перемену. За эти несколько часов Василиса будто превратилась из симпатичной девушки в красивую женщину-мать.
Открыв глаза, Василиса взглянула на мужа и отвернулась к стене. В этот момент повитуха, принимавшая роды, поднесла к нему туго запеленанного младенца. У него было круглое красное личико, маленький носик и пухлые губки.
– Красавец! – с благоговением проговорил Игнат.
– Не красавец, а красавица! Девка у тебя народилась, папаша! – ухмыльнулась повитуха и вложила растерянному мужчине в руки кулек с ребенком.
– Как девка? Поди плохо рассмотрела?– громко заворчал свекр, и тут же сплюнул на пол и растер ногой.
– Не переживай, дед, я все хорошенько рассмотрела! Сколь лет смотрю – ни разу еще не ошиблась! – захохотала повитуха.
– Радость-то какая! Василисушка, умница наша, доченьку родила! – заворковала Иринушка, прижав руки к груди, – Сердце того гляди из груди от счастья вырвется.
– Девка! Ну и ну! – снова заворчал свекр.
– Чего ворчишь, дед? Все правильно она родила – сначала няньку, а потом уж Ваньку. Слышал такую поговорку? – шутливо спросила она.