Иринушка нагнулась к дочери и поцеловала ее в потный лоб.
– Ты моя умница. Никого не слушай! Слышишь, доченька? Ты такую чудную девочку родила: крепкую, здоровую! Помнится, когда ты-то у меня народилась, так батя твой неделю домой не заходил – расстраивался. А потом с рук тебя не спускал, полюбил больше жизни! Вот и у вас в семье теперь все наладится. Теперь уж точно все будет хорошо!
Иринушка подошла к Игнату, поднялась на цыпочки и заглянула через его плечо. Ей не терпелось полюбоваться на внучку, но едва она увидела маленькое детское личико, как переменилась в лице. Улыбка медленно сошла с ее губ, брови поползли вверх, румянец поблек, и на лице резко обозначились морщины.
– О, Господи! – воскликнула Иринушка и прижала руки к лицу.
– Что такое? – громко спросила повитуха.
Игнат обернулся, удивленно глядя на тещу.
– Что с тобой, мама? Что-то с девочкой моей? – испуганно спросила Василиса, приподнимаясь с кровати.
Повитуха взяла у Игната младенца, посмотрела на круглое личико и пожала плечами.
– Ты чего пугаешь-то? Хорошее, здоровое дите. Раскрасавицей будет! Вон какая чернявая! – проговорила она и отдала ребенка Василисе.
– Ты чего, женка? С ума, что ли, сошла от радости? – строго спросил Василий, приобняв трясущуюся Иринушку за плечи.
Но она оттолкнула его и попятилась к двери.
– О, Господи! – снова прошептала она и выбежала из дома.
Василий выскочил на улицу следом за женой, но догнать ее так и не смог – Иринушка скрылась в темноте так быстро, будто не бежала, а взяла и растворилась в ней.
Глава 10
Было еще совсем темно, когда Иринушка подошла к дому Матрены и Якова Афанасьича. Она тихонько постучала в дверь и отошла от нее на пару шагов. В последний раз ведьма была не в духе, разозлилась непонятно из-за чего и прогнала их с Василисой, запретив им впредь являться к ней. Но теперь Иринушке некуда было деваться. Ей нужна была помощь или хотя бы совет той, которая видит и чует больше, чем обычные люди.
Подышав на озябшие руки, Иринушка подошла к двери и постучала еще раз. За дверью послышались лёгкие, торопливые шаги, засов, тяжело сдвигаясь, скрипнул, дверь распахнулась, и перед Иринушкой предстала красивая молодая девушка. Густая русая коса ее была уложена вокруг головы, как корона. Она кивнула в знак приветствия, и у Иринушки по спине прошел озноб.
– Здравствуйте… Мне бы увидеть Матрену, – растерянно проговорила женщина, обхватывая себя руками.
– Милости прошу, проходите, я ее позову! – тонким, приятным голосом ответила девушка и запустила Иринушку в дом.
Иринушка оказалась в доме, но по-прежнему дрожала. Перед глазами стояло личико новорожденной внучки, и она никак не могла унять волнение, то и дело вздыхая. Еще и тут как будто было зябко. Печи, наверное, еще не затопили…
– Опять ты, бабонька? – вдруг услышала она вместо приветствия и вздрогнула от неожиданности, – Чего тебе опять здесь понадобилось?
Матрена встала посреди кухни, окинула недовольным взглядом поникшую женщину и снисходительно кивнула. Иринушка не могла не заметить, как красива ведьма, будто годы ее не вперед идут, а вспять. Ни седого волоска в темной косе, ни единой морщинки на лице. Она, по сравнению с Матреной, казалась совсем старой.
– Лесана! – окликнула ведьма молоденькую девушку, – Иди пока скотине корм задай! Чего встала?
Девушка еще раз доброжелательно посмотрела на Иринушку, потом на Матрену – дерзко, с вызовом, слегка поклонилась и вышла.
– Помощница? – шепотом спросила Иринушка.
– Кабы там! Невестка! Из самого Северного леса пожаловала! Степушку моего заблудшего вывела из леса, да с ним и осталась. Мнит о себе Бог знает что! Никакого уважения. Но сын любит ее без памяти. Вот, к свадьбе готовимся, – недовольно проговорила Матрена.
– Вот как! – удивилась Иринушка и поспешно добавила, – Поздравляю! Красивая девица. Пусть в молодой семье будет мир да лад!
Матрена в ответ только хмыкнула недовольно, потом поставила на печь котелок и, отодвинув в сторону льняную шторку, взяла из буфета две глиняные чашки.
– Чаем напою, коли пришла. А пока я травы завариваю, ты рассказывай, с чем на этот раз пожаловала.
И Иринушка, теребя каемку, нашитую на подол платья, без лишних предисловий рассказала Матрене в спину все, что так долго скрывала и камнем носила на душе – как тайно родила первую, нежеланную дочь, как унесла ее той же ночью к Зеленому озеру, как оставила ее там, в траве на высоком берегу на верную смерть… Рассказала, как потом эта загубленная девочка мерещилась ей – мертвая, гнилая, страшная, не давала спокойно жить.