Услышав это, Игнат непроизвольно коснулся запекшихся ран на своей шее. Какие-то из них были старые, покрытые темными высохшими корочками, другие были совсем свежими и кровоточащими.
Василиса посмотрела на мужа, и ей показалось, что губы Игната дрогнули.
– Даже если так, тебе то до меня какое дело? – спросил он.
– Люблю я тебя, дурак! – выпалила она.
Грудь Василисы судорожно вздымалась, щеки покрылись пунцовым румянцем. После такого откровения она, наконец, осмелилась взглянуть мужу в лицо, но ее пыл тут же иссяк. Игнат смотрел на нее холодно и отстраненно, в его глазах не было ни понимания, ни интереса, ни ответных чувств, в них сквозили лишь смятение и тревога – он то и дело обводил беглым взглядом кухню и поглядывал в сторону спальни – туда, где все еще спала Уленька.
– Игнат, – позвала Василиса, – Послушай меня! Не ходи к ней. Она не любит тебя. Она нежить! Если ты вернешься к ней, она погубит тебя. Она… Она уже почти погубила тебя!
Мужчина остановил на жене затуманенный взгляд, но тут же отвернулся, заметив слезы на лице Василисы. Когда-то он любил ее больше жизни, терял голову от одной улыбки, готов был горы ради нее свернуть. Вот только она была холодна. А теперь ее чувства ему не нужны.
– Меня твои слова не волнуют, Василиса. Ты так мне назло говоришь! Пусть и неживая она, зато любит меня. Все уже решено. Я больше не вернусь в деревню. Пришел с дочерью попрощаться. Хочу увидеть ее напоследок. Принеси мне Уленьку!
Просьба Игната прозвучала строго и требовательно. И в это самое мгновение девочка проснулась, захныкала недовольно, почувствовав под собой сырые пеленки.
– Принесу, – покорно ответила Василиса, – Обожди еще чуть-чуть, минуточку. Она голодная и мокрая. Я ее переодену и накормлю. Тогда и попрощаешься.
Василиса скрылась в спальне, задернув шторку, которая отделяла ее от кухни. Сменив пеленки, она приложила девочку к груди, и та начала жадно сосать материнское молоко. Василиса слышала, как Игнат нетерпеливо ходит по кухне. И чем дольше она слушала монотонный звук его шагов, тем сильнее нервничала. Гнетущее, неспокойное чувство овладело ей.
– Хоть бы маменька пришла или, на худой конец, свекровь! Все с ним, очарованным, не одной разбираться… А вдруг он задумал чего? Вдруг навредить хочет? – шептала она еле слышно, поглаживая гладкий лобик дочери.
– Выходи, Василиса! Нету сил больше ждать! – громко крикнул Игнат.
Девочка вздрогнула от громкого звука, скривилась, испугавшись, и разревелась.
Василиса поправила сорочку на груди и вышла к мужу, прижимая к себе плачущую Уленьку. Игнат протянул к дочери руки, и Василиса замешкалась. Материнское сердце предчувствовало беду, поэтому она никак не решалась передать ему девочку. Но Игнат, не обращая внимания на мертвенную бледность жены и отчаянный плач дочери, подошел и вырвал ее из материнских рук. На миг взгляд его прояснился, потеплел. Он смотрел на Уленьку с тоской и любовью, но потом от окна донеслось громкое кваканье, и глаза Игната вновь заволокло мутной пеленой. И тут Василиса все окончательно поняла, догадалась, что он пришел за дочерью. Это внезапное осознание обожгло ее, будто к коже приложили раскаленное железо. Она вздрогнула, метнулась к двери, преградив мужу путь, протянула руки вперед.
– Попрощался? Теперь отдай ее мне.
Но Игнат стоял неподвижно, вперившись в нее диким, не своим взглядом.
– Отойди, – глухо прорычал он.
Руки у Василисы затряслись, колени ослабли, но она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Как же она сразу не распознала, что он пришел сюда с дурными намерениями?
– Игнат, отдай мне мою дочку, – снова попросила она тихо, почти шепотом.
– Уленька больше не твоя. Теперь она наша с Василисой, – сказал Игнат.
– Ты хотел сказать с Нежданой? Называй нежить ее собственным именем! – Василиса задохнулась от возмущения, – Никогда мертвая, холодная Неждана не сможет стать ей матерью. И тебе она не женой станет, а погибелью!
Говоря это, Василиса медленно продвигалась к Игнату, а потом схватила его за рукав, пытаясь дотянуться до Уленьки, но мужчина оттолкнул ее с такой силой, что она упала. Встав на колени, она вцепилась в ноги Игната, не давая ему уйти. Но он пнул ее в грудь, и Василиса задохнулась от боли, согнулась пополам и повалилась на пол. Таким же резким пинком Игнат распахнул дверь и выбежал на улицу. Крепко прижимая к себе кулек с запеленанной дочерью, он побежал к лесу – туда, где между шелестящих листвой осин и берез его уже поджидала Василиса.