Женщина напряглась, уголки губ опустились вниз, и лицо сразу постарело на десяток лет.
– Я ведь думала, что умру – там, в этом проклятом лесу – если не от голода, то от страха, – продолжила Василиса. – Я, и правда, чуть не умерла – провалилась в пологий овраг и никак не могла выбраться из него, силенок не хватало подтянуться на руках. Если бы Жабья царевна не появилась и не спасла меня, так бы и остались мои косточки гнить в этой яме. Мне ведь было всего пять годков, я ничегошеньки не знала и не умела. Все детство провела на печи, где вы с отцом меня решили схоронить от болезней да недугов! Видать, хотели как лучше, а на деле превратили живого ребенка в беспомощную пленницу!
Василиса с укором взглянула на мать. Но та не смотрела на нее, взгляд ее был устремлен в стену, она будто смотрела сквозь нее.
– Когда Неждана меня со дна оврага вытащила, то тут же обняла меня, как родную сестрицу. И мне от этого стало хорошо и спокойно. Была она худенькая и длинная, черноволосая и прыткая! Личико ее было темным от грязи, но уже тогда я заметила на нем гнилые отметины. Думала, это болячки, оспины, всякое бывает. Я ничуть не боялась ее, ведь она спасла меня и так искренне полюбила!
Удивительно, но мы были похожи с этой дикой озерной девчонкой. Я ясно видела это сходство, когда мы склонялись к воде, чтобы умыться. Глаза, нос, рот – мы словно и вправду были родными сестрами! Если бы ты сама увидела ее, то не поверила бы своим глазам, такое между нами было сходство! Только волосы у меня были светлые, а у Нежданы – черные. Тогда я спросила, где ее родители, и она от этого сделалась несчастной. Оказывается, ее бросила у Зеленого озера родная мать. Не знаю, как такое возможно, наверное, у этой женщины сердце из камня, если она оставила родного ребенка!
Иринушка затряслась, обхватив себя руками, по ее побелевшим щекам полились слезы, но Василиса этого не заметила, она задумчиво смотрела в окно – туда, где солнце играло бликами с дождевыми каплями, застывшими на стекле.
– Мы быстро подружились с Нежданой, с утра до ночи бегали и играли, прячась друг от друга между деревьями, катались кубарем по земле, визжали и хохотали на весь лес. А потом я встретилась с чудищем! Оказывается, Неждана жила у Зеленого озера не одна. Все это время ее растила озерная нежить. Как-то мы, уставшие от игр, лежали в траве, вдруг поблизости заскрипели деревья, зашуршали кусты. Я испугалась, а Неждана улыбнулась и сказала, что это тетушка накормить нас пришла.
Знаешь, на кого была похожа ее тетушка? На огромную жабу, только тело ее было длинным и вытянутым, Встав на задние лапы, она схватила нас обеих за шкирку и понесла к озеру. Я визжала от страха и вырывалась, а Неждана смотрела на мои тщетные попытки освободиться, и смеялась, запрокинув голову. Огромная жаба зашла в озеро, опустила в воду нас обеих и принялась полоскать, водя лапами в разные стороны. Я думала, что захлебнусь от такого купания. Но нет, этого, слава Богу, не случилось. Потом жаба бросила нас на берег, пододвинула большой круглый лист кувшинки, на котором копошились мерзкие белые черви. Черви, представляешь? Пока я с отвращением рассматривала их, Неждана подхватила самого жирного двумя пальцами и тут же отправила его в рот. Я почувствовала, что меня сейчас вырвет, но она толкнула меня в бок и сказала:
– Ешь, а не то я все съем, и тебе ничего не останется!
Она ухмыльнулась и отправила очередного червя в рот. Я тогда так и не съела ни одного. Но потом, позже, голод все же взял свое. Знаешь, эти черви были не так уж противны на вкус, особенно если закусывать их молодым рогозом.
Все остальное время мы с Нежданой играли с жабами, которых на Зеленом озере было бессчетное число. Мы прыгали за ними, а потом – от них. Мы без устали бегали по лесу, срывали озерные купальницы и плели венки, на ночь устраивались в огромном травяном гнезде, под боком у нежити, которую Неждана звала тетушкой.
Знаешь, маменька, мне ведь нисколько не хотелось тогда возвращаться домой! И, может, я бы и не вернулась никогда от Зеленого озера, навсегда бы осталась там. Но однажды нежить чуть не утопила меня в озере. Неждана снова спасла меня – вытащила со дна. В тот день она сказала, что мне больше нельзя здесь оставаться, если я хочу остаться живой и увидеть родителей.
Нам обеим стало грустно, и тогда мы задумали породниться – расцарапали острыми камнями запястья, чтобы смешать кровь. И вот тут обнаружилось наше различие. Моя кровь была алой и горячей, кровь Нежданы была черной, тягучей и холодной. Когда моя кровь потекла по венам сестрицы, щеки ее порозовели, гнилые раны на лице затянулись. Она обрадовалась, решив, что теперь навсегда останется такой. Но живая кровь быстро остыла в мертвом теле. Тогда я пообещала Неждане, что буду приходить и делиться с ней кровью, чтобы она, хоть иногда, могла быть такой же, как я. А чтобы озерная нежить меня больше не тронула, сестрица дала мне с собой жабью кожу.