Василиса погладила ее по плечу, а потом вышла из дома, направляясь быстрым шагом в сторону леса. Маленькая, хрупкая женщина-мать пошла в одиночку защищать свое единственное дитя. Потому что только матери ничего в мире не боятся, даже самой страшной нечисти. Василиса шла, прижимая к груди мамку-берегиню, а в лесной чаще огромная, безобразная жаба – озерная нежить – уже поджидала ее, моргая выпученными бледно-желтыми глазами и раскинув в стороны длинные перепончатые лапы…
Глава 13
Иринушка не спала. Сначала она просто лежала на постели рядом с Василием, а потом тихонько встала и принялась ходить по кухне из угла в угол. Ночь была душная, небо на горизонте заволокло тяжелыми черными тучами, какие бывают перед близкой грозой. От жары и от сильного волнения тело Иринушки покрылось испариной, тонкая сорочка прилипла к телу. Василиса ушла к Зеленому озеру еще до полудня, а сейчас стояла глубокая ночь, но она так и не вернулась. С ней явно случилось что-то нехорошее!
По наказу дочери Иринушка ничего не сказала Василию, и всеми силами старалась вести себя с мужем, как ни в чем не бывало.
– Ну что, ходила сегодня к дочери? Как там наша внученька? Давно ее не видел, – спросил вечером вернувшийся с поля Василий.
– Ходила, Васенька, все в порядке у них. Василиска нянчится с дитем, да по дому хлопочет, – с натянутой улыбкой соврала Иринушка.
– Ох, доченька наша, бедняжка! Несчастливая долюшка ей выпала…
Иринушка кивнула и вышла с кухни, чтобы не продолжать разговор.
После этого ей стало совсем неспокойно. И вот теперь, когда ночь нависла над деревней черным покрывалом, а воздух стал сухим и тяжелым, предвещая близкую грозу, Иринушке стало совсем худо, она не могла успокоиться и металась из угла в угол, как раненый зверь.
В голове женщины звучали слова, сказанные Василисой о силе материнской любви. А перед глазами стояло личико младенца – красивой, темноволосой девочки, как две капли воды похожей на ее внучку Уленьку. Только это была не Уленька, это была ее собственная дочь, которую она родила больше двадцати лет назад и отнесла в лес на погибель. Казалось, как давно это было, но нет, она помнила все до мельчайших подробностей. Помнила сладкий, молочный запах новорожденной, ощущение теплоты, идущее от кулька, который Иринушка прижимала к груди, пока бежала по лесу, помнила пронзительный плач, пронесшийся по лесу, едва она положила кулек в высокую траву. Этот плач она так отчаянно хотела стереть из памяти, но он и сейчас звучал в голове, резал ей слух, рвал раскаявшееся сердце на части.
И старая повитуха Пелагея, и ведьма Матрена были правы: тогда, много лет назад, она сотворила страшное – дала жизнь и загубила ее собственными руками. Ей казалось, что после рождения Василисы, она смогла искупить эту чудовищную вину, окружив новую дочку заботой и любовью, но искупить такой грех невозможно. Она виновата, и навсегда останется виноватой. Вот только за эту вину платит не она сама, за нее расплачиваются дочь и внучка. И платят они своими жизнями. Это и вправду проклятье!
Иринушка задохнулась от горечи, наполнившей ее изнутри и подступившей к горлу. На секунду она даже подумала, что сейчас упадет замертво и больше никогда не поднимется, но удушье прошло, только в глазах потемнело. И сквозь эту черную пелену Иринушка увидела странные картины – на лавке у стола будто бы лежал маленький кулек – тот самый, который она несла когда-то к Зеленому озеру. Держась рукой за стену, она подошла ближе и увидела, что в кульке лежит ее новорожденная дочь. Девочка смотрела на нее ясным взглядом и улыбалась. Вспомнив имя, которое называла Василиса, Иринушка прошептала:
– Неждана? Доченька моя? Это ты?
Она протянула руки и взяла крошечный, почти невесомый кулек на руки. Мгновенное, острое облегчение всколыхнуло измученную душу женщины. Она тихонько засмеялась, поцеловала девочку в гладкий лобик, и тут же лицо младенца скривилось, почернело, кожа на щечках треснула, и из-под расползающихся лоскутов показалась плоская коричневая лепешка – неровная, пупырчатая, покрытая слизью. Посередине надулись и выпучились два круглых бугорка-глаза. Иринушка закричала, разжала руки, выпустила кулек с жабой из рук, и он упал на пол с глухим стуком.
Жаба квакнула, выползла из пеленки и запрыгала по кухне за Иринушкой. Оступившись, женщина упала, закрыв лицо руками. Жаба запрыгнула на нее, а потом откуда-то взялись другие жабы, они напрыгивали на женщину со всех сторон, придавливая ее к полу, словно хотели растоптать. Иринушка закричала от ужаса, что есть мочи. От ее воплей проснулся Василий. Прибежав на кухню, он помог жене подняться и усадил на лавку.