– Ты чего это, женка? – встревоженным голосом спросил он.
Иринушка оглянулась вокруг и убедившись, что никаких младенцев и жаб в кухне нет, и весь этот ужас ей лишь привиделся, горестно всхлипнула и подала мужу обе руки.
– Стареешь потихоньку, женка! На ровном месте уж с ног валишься! – усмехнулся Василий, помогая ей подняться с пола, – Иди-ка приляг, до утра еще далеко!
Он зачерпнул ковшом воды из ведра, напился сам и напоил Иринушку, а потом они вместе легли в постель. Но едва муж уснул, Иринушка встала, оделась и вышла тихонько на улицу. У крыльца яростно стрекотали кузнечики, где-то далеко, в лесу, ухала сова. Взяв у сарая лопату, Иринушка обошла дом и, походив немного между ветвистыми смородиновыми кустами на заднем дворе, остановилась и воткнула острие лопаты в землю. Примерившись, она принялась копать и копала до тех пор, пока лопата не уперлась во что-то твердое. Тогда женщина опустилась на колени и стала скрести землю руками.
Вскоре она вытащила из ямы небольшой железный ларь. Крышка его заржавела и поддалась не сразу. Иринушка, пыхтя от натуги, вертела ларь и так, и сяк, обломала все ногти, но все-таки кое-как открыла крышку, небрежно бросив ее в сторону. Внутри, обернутая в ветхую тряпицу, лежала жабья кожа. Удивительно, но с ней ничего не случилось: она не иссохла и не сгнила. Иринушка расправила жабью кожу, встряхнула ее и брезгливо накинула себе на плечи. Но, к ее удивлению, ничего не произошло – влажный, пупырчатый лоскут лишь противно холодил плечи. Тогда Иринушка, припомнив движения Василисы, вновь взяла жабью кожу и подбросила ее в воздух. И вот тут-то она стала растягиваться и расти в размерах. Медленно опускаясь, она накрыла женщину с головой, и тут же она уменьшилась в размере и обратилась в жабу.
Деревня спала, улочки были тихи и безлюдны, даже сторожевые псы, и те молчали. Воздух пропитался ароматом грозы, и где-то вдалеке уже слышались первые раскаты грома. Но Иринушка, облаченная в жабью кожу, скакала вперед, ничего вокруг не замечая. Выпученные глаза ее были полны решимости. Она скакала по узкой тропинке прямиком в лес, к жуткому и зловещему Зеленому озеру. Жизнь Иринушки сделала огромный крюк, но все равно вернула ее на то самое место, с которого все началось…
***
Когда Игнат, обливаясь потом, прибежал к Зеленому озеру, прижимая к груди отчаянно плачущую Уленьку, Неждана уже поджидала его. И хоть истинное имя Жабьей царевны было непривычным и резало слух, все же он сказал, глядя ей в лицо:
– Я принес тебе свое дитя, Неждана…
Девушка строго взглянула на него, но ничего не ответила. Посмотрев на дитя, она широко улыбнулась, протянула тонкие руки к девочке, подхватила маленькое тельце, прижала к себе и стала качать, напевая хриплым голосом песню, которую, видимо, придумывала на ходу.
– А на озере кувшинки
Цветом зацветают,
А у матери дитя
Крепнет, подрастает.
А в лесочке деревца
Как моря безбрежные
А у матери дитя
Скоро станет нежитью…
Игнат не вслушивался в смысл слов, не замечал злого огня, который вспыхнул в глазах его возлюбленной в тот момент, когда Уленька оказалась в ее руках. Он видел лишь то, что хотел видеть: нежную, почти материнскую улыбку Нежданы и спокойствие на лице его маленькой дочери, которую он до смерти перепугал, несясь, как угорелый, по лесу. Девочка, и вправду, успокоилась, затихла, глядя на Неждану. Взгляд ее помутнел, веки опустились, и она уснула в руках той, что была похожа на мать, но отчего-то пахла не молоком, а озерной тиной.
Неждана положила дитя в гнездо из сухой травы, которое мастерила все утро специально для нее. А потом повернулась к Игнату. Вновь на мгновение его обожгло видом мертвой плоти – безобразные проплешины на голове, лоскуты гнилой кожи, висящие на лице. Теперь он знал, что его возлюбленная – нежить, поэтому ему придется привыкать к ее истинному виду. Сможет ли он?
Неждана сделала шаг по направлению к Игнату, и тот резко отшатнулся. Это вышло непроизвольно, и он тут же устыдился своей слабости.
– Небось, успела наговорить тебе обо мне Василиса всякого? – скривив губы в неприятной усмешке, спросила она.
Игнат растерянно пожал плечами, не зная, что ответить. Собравшись с духом, он произнес:
– Я тебя люблю не меньше, чем раньше. Кровь моя все так же кипит, когда я вижу тебя. Я не перестану тебя любить, какой бы ты ни была на самом деле.