Василиса закричала от страха, вскочила на ноги, и в это время кожа Уленьки начала трескаться и отходить от тела лоскутами, из-под которых проступала серая, влажная, бугристая плоть. Вскоре из свернутой пеленки на землю выпрыгнула огромная жаба.
– Аааа! Помогите! – в ужасе закричала Василиса.
Поняв, что Неждана подло обманула ее, она отбросила пеленку в сторону и побежала к выходу из пещеры. Но огромные валуны начали сдвигаться со своих мест и со страшным скрежетом сомкнулись прямо перед ее ней. Василиса осталась внутри, замурованная заживо в этом темном, сыром и холодном склепе. Снаружи послышался зловещий смех Жабьей царевны. А потом все стихло.
Все было кончено.
Глава 14
Василиса кричала и билась о каменные стены. Сорвала голос, содрала в кровь ладони. Знала, что ее никто здесь не услышит, никто не спасет, и все равно плакала навзрыд, молила о помощи, скребла ногтями холодные камни. Уленька была так близко, но она, похоже, ее больше никогда не увидит, так и умрет тут одна, в темной пещере. А дитя ее будет загублено, станет нежитью. А может быть, у Нежданы еще более жестокий план? Вдруг она будет держать Василису в заточении всю жизнь, заставляя ее страдать каждый день и каждую минуту, показывая ей, что стало с ее любимой доченькой, которая вскоре ее и не вспомнит? От этих мыслей Василиса еще яростнее застучала и заскребла стены.
А потом на нее навалилась страшная усталость. Как будто что-то горело-горело внутри, а потом – раз, и потухло! Обессиленная, несчастная, она прислонилась к стене и сползла по ней вниз, уткнувшись распухшим от слез лицом в колени. И то ли она задремала, то ли просто впала в забытье, но ей вдруг показалось, что где-то в глубине пещеры кто-то еле слышно стонет. Василиса задрожала, затаила дыхание от страха.
– Кто здесь? – осипшим от крика голосом спросила она.
Темнота вокруг была черная-черная, густая. Кажется, если выйти прямо сейчас на свет, то она оставит темные следы на коже и на одежде. Слабый стон повторился.
«А вдруг нечисть какая тут сидит? Или вдруг это логово самой озерной нежити? Сейчас вот подберется сзади и проглотит целиком!» – подумала Василиса и снова уткнулась лицом в колени.
Но стоны все повторялись, и казалось, что это стонет не нечисть, а вполне реальный, живой человек. Василиса встала на четвереньки и поползла на звук. Она продвигалась вперед очень медленно, прощупывая руками сырую землю перед собой. На пути ей то и дело попадались влажные, скользкие камни, которые она брезгливо отбрасывала в сторону. Время от времени ее пальцы нащупывали не камень, а нечто мягкое, холодное и бугристое, тогда она отдергивала руку, и сонная жаба, квакнув, прыгала куда-то в непроглядной черноте. Иногда руки Василисы натыкались на что-то длинное и гладкое, вытянутой формы – человечьи кости, судя по всему. Видимо, в пещере покоились все жертвы озерной нежити.
Стоны зазвучали все ближе, Василиса уже слышала тяжелое, хриплое дыхание стонущего. И вот она нащупала чью-то руку – шершавую, худую и холодную.
– Эй, кто ты? – спросила Василиса.
В ответ вновь раздался лишь стон. И на этот раз голос показался ей знакомым. Она получше ощупала руку человека, дотянулась до его лица и выдохнула изумленно:
– Игнат…
Мужчина вновь застонал, на этот раз громче и жалобнее, чем прежде.
– Так вот, чем обернулась любовь? Возлюбленная твоя хочет загубить наше дитя, возможно уже губит в Зеленом озере Уленьку в этот самый момент. А ты… Ты лежишь едва живой в темной, сырой пещере. Тебя, как и меня, оставили здесь умирать! Бездушную нежить – вот кого ты полюбил, Игнат!
– Прости меня, Василиса, – с трудом выговорил Игнат, едва ворочая языком.
Василиса села рядом и положила голову мужа на свои колени. Из глаз ее потекли слезы, они капали на лицо Игната – Василиса этого не видела, но чувствовала под ладонями мокрые капли.
– Что же делать? Придется умирать здесь обоим. А наша бедная девочка… Что с ней будет?
Василиса всхлипнула, прижала руки к груди и почувствовала на коже колкое прикосновение травяной мамки-берегини. Василиса достала куколку из-под рубахи и со злостью швырнула далеко в сторону. И тут случилось нечто удивительное – травяная мамка-берегиня засветилась. Травинки, из которых она была скручена, заискрились, рассеяли тусклым сиянием густую темноту, царящую в пещере. Василиса ахнула, зажмурилась с непривычки от света, а потом открыла глаза и взглянула на мужа. Игнат был очень бледен и напоминал скелет, обтянутый кожей.