– Мамочка, зачем ты пришла сюда? Почему ослушалась меня? – закричала Василиса, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
– Пришла, чтобы остаться здесь вместо тебя.
– Нет! Нет! Нет!
Голос Василисы прозвучал высоко и отчаянно. Она хотела уберечь мать, спасти ее из лап нежити. Но Иринушка вдруг проговорила:
– Я должна здесь остаться, Василиса. Так надо. Ты многого не знаешь, дочка.
Иринушка замолчала, и Василисе вдруг показалось, что лицо ее стало ей незнакомо – оно будто окаменело.
– И чего же я не знаю? – тихо спросила она.
– Я мать Нежданы, – сказала Иринушка после недолгого молчания, – Я – та, которая оставила ее здесь, на берегу Зеленого озера, много лет назад. Да, Василиса, когда-то я бросила ее новорожденную, испугавшись позора… Это мой вечный грех, моя вечная тяжесть. И вот теперь я пришла сюда, чтобы остаться здесь с дочерью, которой не досталось ни капли моей любви. Неждана не названная сестрица. Она твоя родная кровь, родная сестра тебе…
Василиса ахнула, не веря своим ушам. В это же время Неждана, равнодушно слушая речь Иринушки, медленно шла по воде к Василисе.
– Беги, дочка! Беги скорее отсюда! Уноси Уленьку! За меня не переживай, со мной все будет хорошо, – закричала Иринушка, поняв намерения Жабьей царевны.
Она догнала Неждану, наскочила ей на спину и повалила в воду. Василиса не стала мешкать, выскочила на берег и побежала прочь от озера, прижимая к груди присмиревшую от страха Уленьку. Увидев, что дочь и внучка бегут в лес, Иринушка крепко обхватила руками Жабью царевну и прошептала:
– Доченька, милая, не ходи за ними. Останься со мной. Мы с тобою теперь всегда будем вместе! Я ведь люблю тебя!
Были ли эти слова правдой? Что чувствовала Иринушка на самом деле, обнимая холодное, мертвое тело загубленной когда-то дочери? Наверное, она и, вправду, чувствовала любовь. И это было не менее сильное и трепетное чувство, чем то, которое она испытывала к Василисе. Это была любовь вперемешку с виной и раскаянием.
К удивлению Иринушки, Неждана не пошла следом за Василисой, позволила беглянке уйти. Она осталась с матерью и даже не попыталась вырвать свою руку из ее руки.
– Ты правда останешься здесь, со мной, мама? – спросила девушка.
Иринушка кивнула, пытаясь унять дрожь. Одежда ее была насквозь сырой, и свежий ночной ветер холодил тело. Неждана смотрела на нее тяжелым, мертвым взглядом.
– Ты ведь знаешь, маменька, что кожа твоя скоро сгниет, от тебя прежней ничего не останется, ты станешь нежитью – огромной жабой на человечьих ногах. И что же, милая маменька, ты, и вправду, хочешь вечно гнить здесь вместе со мной?
Иринушка затряслась всем телом, лицо ее вытянулось от ужаса, но она прошептала то, что хотела услышать от нее Неждана:
– Очень хочу, дочка. Главное – мы будем вместе. Я тебя больше не оставлю одну, всегда буду с тобой.
Жабья царевна взглянула в сторону убегающей сестрицы, а потом протянула руку матери. Иринушка вложила дрожащие пальцы в ледяные ладони Нежданы и улыбнулась ей. Улыбка получилась кривой. Глаза Жабьей царевны сверкнули, а потом гладкая человечья кожа лопнула, и из-под нее показалось истинное лицо нежити – гнилое, страшное, лупоглазое. Но Иринушка не отшатнулась, не отвела взгляд. Притянув к себе Неждану, она, не боясь испачкаться, коснулась губами серого липкого лба.
– Даже не сомневайся. Я люблю тебя, доченька, – ласково проговорила Иринушка.
И теперь ее слова прозвучали искренне. Неждана ухватилась крепче за руку матери и повела ее за собой – туда, где блестела, словно зеркало, водная гладь Зеленого озера. Страх отступил, вместо него к Иринушке пришло осознание, что все она делает правильно, что только так сможет, наконец, искупить свою страшную вину перед загубленной дочерью – остаться с ней навсегда, стать такой, как она, превратиться в озерную нежить.
Иринушка шла за Жабьей царевной, медленно переставляя ноги по топкому илистому дну. Холодная вода обнимала ее, тянула все глубже и глубже. Когда она достала до Иринушкиного лица, женщина вдруг остановилась и в последний раз вдохнула воздух, пропитанный сладким ароматом цветущего багульника.
А потом уверенно шагнула вперед, уходя с головой под воду…
***
Василиса бежала к лесу. Намокшее платье облепило ноги, мешало двигаться. Она бежала, не видя и не слыша ничего вокруг. Она знала, что мать, оставшаяся у озера с Нежданой, больше не вернется – отдаст свою жизнь во имя их с Уленькой спасения.
Признание матери шокировало ее, но пока она не хотела и не могла все это обдумывать. Она подумает об этом позже. Василиса беспокоилась за Игната – его, лежащего в пещере, ей в одиночку не спасти, у нее просто не хватит сил сдвинуть с места огромный валун, загораживающий вход. Поэтому Василиса глотала слезы и бежала вперед. Она погорюет потом, а теперь ей надо унести дочку домой, подальше от этого жуткого места. Уленька, будто чувствовала волнение матери, и молчала в ее руках, уткнувшись личиком в мокрую, пропахшую потом и озерной водой, рубаху Василисы.