– Давай поскорее уйдем отсюда, Игнат! – прошептала она, – У меня больше нет сил сражаться!
Мужчина оглянулся кругом и, убедившись, что поблизости никого нет: ни Нежданы, ни озерной нежити, обнял жену за плечи и повел к лесу.
На этот раз никто не остановил их. Игнат, Василиса и Уленька спокойно ушли из владений Жабьей царевны. Мужчина то и дело оглядывался, ожидая погони. Если бы нежить побежала следом за ними, он бы бросился на защиту и боролся бы за жену и ребёнка до последней капли крови. Лучше умереть, чем вновь отдать их на растерзание.
Но погони не было. Даже жабы, и те оставили их в покое. Лес был тих и спокоен. Даже кусты, и те будто расступались перед ними, чтобы облегчить путь домой.
***
***
десять лет спустя
Василиса шла быстрым шагом по узким деревенским улочкам, то и дело оборачиваясь и поглядывая на светловолосого, кучерявого мальчугана, который бежал за ней следом вприпрыжку. Мальчишка подбирал комья земли и бросал их в канавки, заросшие бурьяном. В руке у Василисы была зажата корзинка, доверху наполненная пирогами, прикрытыми сверху полотенцем, чтоб не остыли.
– Вот тебе, получай! – во все горло кричал мальчишка.
– Пошли побыстрее, Коленька, а не то пироги остынут. Дед любит тепленькие, – нетерпеливо позвала Василиса, увидев, что мальчик совсем отстал от нее.
– Я не могу быстрее, маменька! На меня медведи напали! Со всех сторон лезут, проклятые, хотят сожрать! – прокричал в ответ он и запустил очередной камень в кусты.
Василиса улыбнулась, глядя на сына. Коленька был копией Игната – такие же кудри, только светлые, такое же красивое, мужественное лицо, озорные искорки в глазах. Он был тот еще сорванец – нисколько не сидел на месте. Едва просыпался, тут же бежал на улицу помогать отцу по хозяйству или играть с соседской ребятней в лапту. Игнат крепко любил их долгожданного сынка, баловал его, прощал проказы. Василиса тоже души не чаяла в Коленьке, наверное, потому, что с его появлением, их дом наполнился шумом, жизнью и радостью.
Дойдя до отцовского дома, Василиса открыла калитку, пропустила вперед сына, который тут же скрылся в доме. Она вошла следом, и тут же на нее пахнуло запахом родного дома. Без матери он стал пустым и унылым, но запах здесь до сих пор стоял тот же самый, что в детстве – пахло кислыми щами и пряными травами, которые теперь собирала и развешивала по стенам вместо матери Василиса. Она много что делала для отца вместо матери. Вот и сегодня – напекла пирогов с капустой и добрую половину сложила для него в корзинку.
Обняв деда в знак приветствия, маленький Коленька сел на пол и принялся гладить большого черного кота. А Василиса налила в чашку молока, поставила ее на стол и стряхнула вчерашние крошки на ладонь.
– Иди, батя, поешь пирогов, пока не остыли! – сказала она.
Василий подошел к дочери, поцеловал ее в макушку и сел на лавку. Взяв из корзинки пирог, он откусил его и прикрыл глаза от удовольствия.
– Ох и вкусны твои пироги, Василиска! – проговорил он, – Спасибо, не забываешь старика, заботишься!
– Мне не сложно, – улыбнувшись, ответила Василиса, собирая грязные чашки в таз.
Пока отец ел, она перемыла посуду и подмела полы, гоняя недовольного кота, а вместе с ним и Коленьку, с места на место.
– В субботу пойду на реку стирать, заберу и твое белье, постираю заодно, – крикнула она из сеней.
Когда все дела были переделаны, Василиса села на лавку, глядя, как отец строгает небольшую деревяшку.
– Дед мне обещал лодку сделать! Ты стираться пойдешь, меня с собою возьми – буду лодку по воде пускать!
– Смотри, как бы не уплыла твоя лодка! Ты не мамка, с жабами не жил, плавать-то, небось, не умеешь! – хрипло засмеялся Василий.
– А что, моя мама с жабами жила? – округлив глаза не то от удивления, не то от страха, спросил мальчишка.
– Дед шутит, не слушай его, Коленька! – сказала Василиса, строго взглянув на отца, – Ступай-ка лучше погладь еще Кузьку.
Мальчик тут же переключил внимание на кота и снова упал на колени, протяжно замяукав.
Василиса снова посмотрела на отца. За последние годы он сильно постарел – волосы и борода его стали седыми и редкими, глаза потускнели, лицо покрылось глубокими морщинами.
Тогда, десять лет назад, когда Василиса с Игнатом вернулись из леса, неся на руках едва живую Уленьку, она не рассказала отцу о том, как погибла Иринушка, так как знала, что он тотчас пойдет к Зеленому озеру, откуда точно не сможет вернуться. Потерять еще и отца Василиса не могла, поэтому она соврала, что не видела мать и не знает, куда та ушла. Она тоже страдала и тосковала по матери, но не могла потерять еще и отца.