– Сейчас, только дверь прикрою и лягу, – ответила Василиса.
Она вышла на улицу босая, в одной ночнушке, вдохнула ночную прохладу и села на верхнюю ступеньку крыльца. Закрыв глаза, она слушала, как в кронах деревьев заливаются трелями соловьи, а в траве яростно стрекочут кузнечики. Летний воздух был наполнен свежестью и ароматом скошенной травы.
И тут до Василисы донесся сырой и резкий запах озерной тины, ее тело будто окутало холодом. Она напряглась, открыла глаза и переменилась в лице. Румянец сошел с круглых щек, уступив место смертельной бледности.
За калиткой, в нескольких шагах от Василисы, стояла Неждана. На сером, сгнившем лице были видны голые кости, спутанные черные волосы торчали в разные стороны, выпученный жабий взгляд остановился на Василисе.
Василиса молча смотрела на сестрицу и молчала…
Это было не впервые. Она ничего не говорила ни отцу, ни мужу, но нежить постоянно являлась и к ней. И каждый раз Василису охватывали дрожь и ужас. Обычно, она видела Неждану из окна, теперь же она стояла так близко, что Василиса чуяла запах гнилой плоти. Вспомнив о том, что в доме спят дети, Василиса сжала кулаки и злобно прошипела в темноту:
– Уходи! Ты нежить. Тебя нет. Ты мне просто чудишься! Уходи и не возвращайся больше никогда!
Жабья царевна оскалилась, резко развернулась и поскакала прочь на длинных ногах. Василиса еще какое-то время стояла на крыльце, дыша ночной прохладой. А когда волнение в груди стихло, она вошла в дом. Забравшись под одеяло, она обняла мужа.
– Ну, где ты так долго бродишь? – недовольно проворчал Игнат.
Василиса провела рукой по его кудрявым волосам и проговорила:
– Миленький мой, давай уедем отсюда.
– Да куда ж мы отсюда поедем? Тут мы выросли, тут наши деды и прадеды жизнь прожили и умерли… – удивленно проговорил Игнат.
– Ну и пусть. А мы возьмем и уедем! Обустроимся заново. Новую жизнь начнем.
Игнат недовольно заворочался, закряхтел, а потом сказал:
– Давай спать, Василиса. Утро вечера мудренее.
***
Спустя месяц Игнат и Василиса с детьми и Василием навсегда уехали из деревни. Подальше от Зеленого озера. Свекры рыдали в голос, провожая единственного сына и любимых внуков.
Впереди семью ждала неизвестность, новая жизнь, но они были ко всему готовы. Они были вместе, а это, как ни крути, самое главное. Ведь когда люди вместе и любят друг друга, их силы удваиваются.
И было еще кое-что, что Василиса пока скрывала от всех. Она бережно хранила свой секрет и не спешила им ни с кем делиться. Внутри нее, прямо под сердцем, рос еще один ребенок. Наверняка, это девочка, которую Василиса назовет Иринушкой, в честь матери. Она решила рассказать об этом Игнату и семье тогда, когда они устроятся на новом месте. А пока она одна втайне радовалась тихой женской радостью и лелеяла это счастье.
Порой бывает так: если не можешь больше противостоять темным силам, просто сбеги от них, чтоб они тебя не нашли.
Эпилог
Идут годы, растут деревья, текут реки.
Люди меняются, меняются времена, но лес у Зеленого озера по-прежнему зовется “нечистым”. Нет-нет, да и случается там какая-нибудь чертовщина!
Идут годы, растут деревья, текут реки.
Тишину и покой Зеленого озера по-прежнему охраняет огромная человекоподобная жаба – озерная нежить. Она бережет покой этих мест и без жалости утягивает случайных заблудившихся путников на дно озера, а оттуда – в свое жуткое, темное, пещерное логово. По-крайней мере, так пугают чужаков местные жители.
Идут годы, растут деревья, текут реки.
А на высоком берегу Зеленого озера по-прежнему сидят рядышком мать и дочь, Иринушка и Неждана. Они держатся за руки так крепко что, кажется, их пальцы давно срослись намертво, а сами они превратились в огромный каменистый выступ, который люди зовут с недавних пор Жабьим утесом.
Говорят, что в самые тихие ночи, когда над Зеленым озером клубится густой туман, укрывая Жабий утес белым облаком, можно услышать, как каменная мать шепчет своей каменной дочери:
– Я всегда буду с тобой…
И дочь вторит ей эхом:
– Я всегда буду с тобой…
Но, скорее всего, это лишь выдумки, а может, просто чудится. Места тут такие. Нечистые.
конец