Подземная улица широкая и просторная. Она не слишком-то отличается от тех, что я привык видеть. У остановки замирает, впуская внутрь пассажиров, автобус, водители маршрутных такси зазывают в неправильно припаркованные машины, люди спешат и скрываются в транспорте, говорят на звучащем по-иному языке, но, наверное, похожие вещи.
— Мы со всем разберемся, милая. Но вовсе не обязательно было приводить с собой друзей.
— По крайней мере, одного друга я забыть не могла, — говорит Ниса, но она все равно словно тень себя прежней, нагловатой и обаятельной.
Мы садимся в машину Санктины, черную и блестящую, какой и полагается управлять женщине вроде нее. Санктина и ее автомобиль удивительным образом схожи, роскошны и неудобны одновременно.
Я понимаю, отчего еще мне так странно, кроме как от удивления тому, что под землей жизнь такая же насыщенная, как и над ней. Мы вышли из завершающейся ночи в яркий, искусственный день. Свет здесь обжигает глаза, словно в полдень.
Ночные существа, к которым несомненно принадлежит народ Нисы, мечтают о самом светлом из дней. И хотя солнце не несет с собой опасность, каждому из них, наверное, хочется вспоминать, как это, когда свет касается тебя и не обнажает твою смерть.
Это очень понятное стремление.
Еще удивительно, что совершенно никто не ест на улице. Я и не понимал раньше, как много людей жуют на остановках, пьют кофе из картонных стаканчиков, делятся друг с другом орешками, покупают шоколадки.
Ничего этого под землей нет. Нет и продуктовых магазинов. Очень простые штуки, привычные настолько, что их не замечает никто. Однако, когда они исчезают, кажется, будто ты вернулся домой, а вещи переставлены кем-то, и не хватает чего-то важного, но ты не можешь вспомнить, чего.
А потом оказывается, что у тебя больше нет книжного шкафа или холодильника, или еще чего-нибудь, без чего жить никак нельзя, но считая статуэтки на полке, ты не сразу это заметил.
Вот какая история, и она очень неприятная.
В машине пахнет кожей и парфюмом, но в ней не хватает запаха самой Санктины, поэтому кажется, словно машина новая, только что купленная, и сели в нее в первый раз.
Юстиниан говорит:
— Отличная машина. И устроено у вас все интересно.
Санктина смеется, и смех у нее выходит звонкий, льдистый, но живой.
— Ты, наверное, ждешь экскурсии. Я ее проведу. В конце концов, я ненавижу радио.
Но некоторое время она молчит. Снова распахивает портсигар, закуривает вторую сигарету и уничтожает ее так же быстро.
Я вижу никотиновую зависть Офеллы, она крутит в руках свою розовую зажигалку с блестками, но не хочет спрашивать, можно ли ей закурить. Я надеюсь, что Грациниан всем понравится больше.
— Как она? — спрашивает вдруг Санктина. Голос ее становится мягче, подтаявшим льдом. Я понимаю, о ком она.
— Пишет книжки и занимается благотворительностью.
— Этого я и ожидала, — говорит Санктина, выпускает дым в зеркало заднего вида, так что за ним я пару секунд не вижу ее лица. А когда снова вижу, оно грустное.
— Она счастлива?
— Думаю, да. То есть, конкретно теперь не знаю, ведь я здесь, и она будет волноваться. Но вообще-то мы любим ее, а она нас.
— Это удивительно.
Мне кажется, что Санктина ревнует маму ко мне. Ведь мама теперь часть чего-то другого, отдельного от Санктины. Словно она думает, что связь между ними разорвана мной. Мне это неприятно, ведь я ничего не хочу рвать и портить.
— Вы знали, что это я?
— Я поняла не сразу. У нас было немного времени, так что мы бы все равно не изменили своего решения. Впрочем, твое сходство с ним очевидно, странно, что я не догадалась сразу.
Она не называет папу по имени, ведь он для нее больше, чем враг. Он забрал ее страну и ее сестру.
— Я бы не стала тебя выбирать сознательно. Но теперь, когда все случилось, я больше не жалею. Все к лучшему, мой дорогой.
— Как вы выжили? — не выдерживает Офелла. Это самый главный вопрос, но мне он кажется неловким. Взгляд Санктины в зеркале заднего вида на секунду замирает. Наверное, она видит отражение зажигалки в руках Офеллы.
Я вижу отражение ее взгляда, который тоже направлен на отражение. Смешно.
— Можешь закурить, — говорит она. — Хотя обычно я исповедую принцип «что позволено Юпитеру, не позволено быку», у меня хорошее настроение.
С Нисой мы разлучены, она сидит рядом с Санктиной, отклонившись чуть в сторону, так что ее в зеркале я не вижу. Я тоже прижимаюсь лбом к стеклу, пытаясь повторить позу, словно это сделает нас ближе.