Спрятав свой недосып под макияжем, я отправилась на работу.
Смена началась как обычно. Приняла у напарницы кассу, список уценки.
День тянулся медленно…пока в булочную не заявилась звезда!
С начала Макс Ильин топтался на улице, зачем-то снимал на свой телефон вывеску магазина, бегал за дверьми, выбирая лучший ракурс для своего лица на фоне булочной.
Потом он зашел в магазин, весь сияющий азартом.
— Тебе безумно повезло, красавица! — одарил меня белоснежной улыбкой.
— С чем? — с подозрением глянула на него.
— С тем, что я здесь! — состроил он мне глазки.
М-да. Хорошо, что я вчера вечером насмотрелась на юного нарцисса, а иначе бы сейчас подбирала челюсть с пола от его жеманства.
Макс подошел к прилавку, оперся на него локтями и наклонив голову на бок, заглянул мне в лицо:
— Захар подпряг меня на рекламу твоего магазина, — сказал он, — готова к наплыву покупателей?
Я окинула взглядом зал. Пусто. Тишина. Только негромкая музыка из встроенных в углах динамиков играет. Данный магазин был у папы самым не рентабельным. Прибыль приносил только в праздники. Хоть это перекрывалось доходами с других торговых точек, но все равно было не приятно. Папа подумывал перенести его в другое место.
— Справлюсь, — мой тон сказал все, что я думаю о его рекламе.
И вот я стала свидетелем того как он делает это. Как разговаривает на камеру с невидимыми подписчиками, как ест хлеб и пьет кофе, снимая себя при этом.
Подошел к этому делу со всей ответственностью. Снял, проверил, недовольно удалил и заново переснял. Макс съел три булки и выпил пять чашек кофе, пока не добился желаемого для себя результата. Подмигнул мне и вышел.
Пока это все действо длилось я сгорала от стыда. Когда заходили одиночные покупатели, хотелось спрятаться под прилавком, чтобы люди не заподозрили, что я знакома с ним.
А кому-то же его кривляния нравятся. Дайте мне посмотреть на этого сумасшедшего человека.
Видимо, вселенная услышала мои мысли…
Где-то через час после того как Макс залил в сеть видео с тем как он булку ест, в магазин ворвалась странного вида девица, едва дверной колокольчик не сорвала.
В медицинской маске, в темных очках и шапкой надвинутой на брови.
— Где, где он сидел? — спросила она как ошалевшая.
Я подобрала отвисшую челюсть и молча указала на пустующий столик.
Безумная фанатка не иначе.
Девушка села на стул на котором сидел Макс, со всей осторожность, как на драгоценный трон. Посидела без движения минут пять. Потом положила голову на стол и еще на пять минут замерла.
Надеюсь, эта сумасшедшая хотя бы крошки с пола от его булки собирать не будет.
Фанатка встала, попросила то, что покупал Макс и ушла.
Она была самой первой. Наверное, поэтому эта девушка меня так впечатлила. Я даже думала о ней некоторое время…пока не началось столпотворение.
Такое впечатление создалось, что все подписчики Макса разом решили купить хлеб в моей булочной. В панике я позвонила папе с просьбой о помощи. Я зашивалась. Настоящий дурдом. Я не могла уследить кто что берет, толпа, галдеж. Булки Макса закончились. Какие-то школьницы устроили скандал за право посидеть на заветном стуле. Я за голову хваталась.
Приехал папа со вторым кассовым аппаратом, всех построил в очередь, грузчик вынес в зал новую партию свежего хлеба. Папа встал рядом за прилавок. Дело пошло живее.
— Просто не верится, что у него получилось так быстро раскрутить эту точку, — заметил папа. — Когда он сказал, что без проблем поднимет мне продажи в два-три раза всего одной рекламой в интернете, я думал парень малость преувеличивает. Но, нет. Сказал, сделал.
В голосе папы ясно прозвучала укоризна в сторону Антона и восхищение другим человеком. Ему даже не нужно было называть его имя.
— Не очаровывайся им, папа, — угрюмо сказала я, — Этот парень гей.
— Кто?
— Ну, гомосексуалист. Он по мальчикам, а не по девочкам.
— Тьфу, — сплюнул отец.
Разочарование папы было на лице написано. Но я, почему-то, не получила ожидаемого удовольствия от этого. Что опустила Захара в глазах папы ниже Антона. На душе стало как-то противно.