Остальные подростки пронеслись мимо.
Я развернулась к Захару лицом:
— Чуть с ног не сбили.
Он молча смотрел на меня. Его рука все еще лежала на моей талии.
Так непривычно было. Какая-то другая тяжесть чувствовалась. Незнакомая. Его рост, ширина плеч, твердость груди, лицо… Другой мужчина обнимает меня сейчас.
Я отпрянула от него, смутилась, сама не зная чего.
Рука Захара упала. Наверное, только я ощутила эту странную неловкость, возникшую несколько секунд назад, потому как он страдальчески скривился и сказал:
— Пожалуйста, успокой меня, скажи, что на моем плаще сзади нет огромного пятна.
Глава 24
До квартиры Оли всего одна остановка на метро и минут двадцать ходьбы пешком от станции. Раньше мне этот путь казался бесконечным. Когда проходила это расстояние с Антоном мечтала вместе с ним купить машину.
С Захаром я не заметила как оказалась у подъезда дома. Всю дорогу слушала его наблюдения и анализ рынка развития цифровых технологий. По большей части я ничего не понимала, но все равно мне было жутко интересно. Меня всегда приводило в священный трепет все, что связано с айти сферой. Это как мечтать о космосе, прекрасно зная, что никогда туда не попадешь. А Захар мне как ракету предоставил. Садись и лети сказал, все в твоих руках.
Сложно не проникнуться к нему за это чувством признательности. В моих глазах он сразу набрал несколько очков, оттеснив в рейтинге дружеской симпатии Макса Ильина.
Мы стояли у подъезда под зонтом. Последние минуты перед тем как я побегу домой.
— Яна, не обижайся, но целовать тебя я на прощанье не буду, — сказал Захар, делая строгое лицо. — И не настаивай. Это было не свидание, напоминаю.
Я рассмеялась и заскочила в подъезд.
Чувство юмора у Захара своеобразное. Наконец, я его поняла. Он как будто одновременно и над тобой подшучивает и себя высмеивает. Я по-новому взглянула на все сказанное им ранее. Даже его любование фотографиями Антона теперь выглядело иначе. Как издевка над самим собой.
Мне вдруг даже стало его жаль. Он ведь сам прекрасно понимает, что у него безответные чувства к Антону и поэтому намеренно их комично выпячивает. Возможно ему так легче.
Дома я застала Олю за странным занятием. В махровом халате и с тюрбаном на голове, она танцевала по комнате с бутылкой шампанского в руках.
— У меня праздник, — ответила она на мой вопрос что с ней. — Олег Николаевич расстался со своей женщиной. — Она сделала глоток из горлышка и щелкнула пальцами. — И тут же нашел новую! — И горько расхохоталась. — Только обрадоваться успела, что Лариса исчезла из его жизни и тут… — Оля поднесла руку к глазам, закрывая от меня свои слезы. — Он снова влюбился! И опять не в меня.
Я подошла к ней и обняла. Она так давно любит этого мужчину, но ни разу ей не выпадало шанса признаться ему.
— Может ты ошибаешься, — сказала я. — В голову ему не заглядывала же.
— А мне и не надо заглядывать, — Оля размазала слезы по щеке. — Я по его глазам все вижу. Да и по тому, что он ее везде разыскивает это понятно.
Я отобрала у подруги бутылку, поставила на стол. Мы сели на диван. И Оля рассказала мне все, что сегодня произошло у нее.
Оля днем работала в студии, снимая новых актрис сериала для рекламных постеров, как нежданно туда заявился ее Олег Николаевич, разыскивая некую Свету. Светой оказалась одна из девушек, участвующих в фотосессии. Оле удалось подслушать их разговор. По его сумбурным вопросам к девушке, она поняла, что эту Свету он вчера видел в клубе в обществе Макса и другого парня. А тот другой парень до этого был с девушкой. Вот про нее Олег Николаевич и пытался узнать у Светланы. Знает ли она того парня, знает ли девушку? Ему известно лишь, что она студентка первокурсница. Ему ее очень срочно нужно найти. Света же понятие не имела о ком шла речь, в клубе в тот день было много парней и девушек, знавших Макса. Она посоветовала Олегу позвонить лично Ильину и у него разузнать.
И тогда Олег Николаевич, что за ним Оля никогда раньше не наблюдала, психанул. Негодник Макс отключил телефон и хер пойми где сейчас находится. Его и дома нет. В ярости Олег ударил кулаком о стену и унесся.
— Ты понимаешь, — с расширенными глазами говорила мне Оля, — Он, взрослый человек с тихим нравом, с флегматичным взглядом, и вдруг как безумный искал какую-то студентку. Даже имени которой не знает. Это ли не любовь? Не страсть?