Глава 35
Моя комната оказалась уютной. Высокое окно, обрамлённое тяжёлыми портьерами, открывало вид на густой лес, раскинувшийся за домом. Кровать, укрытая мягким вязаным покрывалом, манила отдохнуть. Интерьер спальни под старину. Рядом с кроватью притаилась дверь, ведущая в личную ванную.
Я сбросила куртку и подошла к окну. Отличный обзор на задний двор: над мангалом поднимался дым, прислуга Валевского хлопотала в просторной беседке, расставляя посуду на большом круглом столе. Обед, похоже, ждал нас на свежем воздухе.
Нужно привести мысли в порядок, они как маятник качались от одного образа к другому. То я вновь оказывалась в спальне Милы с Иваном и видела их сплетенные тела, то стояла перед Захаром, ожидая чего-то неясного — его объятий? Поцелуя? Сердце забилось, щёки обожгло жаром, и я закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от самой себя. Захар без рубашки был так красив… Не такой, как Антон, но и не хуже — другой, с притягательной силой, от которой я не могла отмахнуться.
Нельзя мне ничего эротического смотреть, иначе в голове поселяется хаос…
Внезапно дверная ручка дёрнулась, и я вздрогнула, обернувшись, словно пойманная на месте преступления. Кто-то попытался войти, но я, наученная опытом, заранее заперла дверь.
— Булочка, ты чего запираешься? — пробурчал за дверью голос Антона.
Я отперла замок, впуская его. Он переоделся: свободные спортивные штаны, толстовка, новенькие кроссовки — всё это, несомненно, подарок Захара. И у него на лице ни тени смущения по этому поводу.
— Просто хотела немного отдохнуть, — ответила я, скрестив руки на груди. — Устала после дороги.
Антон, не обращая внимания на мой сдержанный тон, прошёл в комнату, оглядывая спальню. Он присвистнул, явно впечатленный.
— В каждой комнате, похоже, свой стиль, — заметил он, поворачиваясь ко мне с улыбкой, которая, однако, показалась натянутой. — В моей — кровать, будто космический корабль, и по размеру, и по дизайну. — Он нервно провёл рукой по волосам.
Его взгляд, быстрый и осторожный, метнулся к моему лицу. Я заметила, как он сглотнул, а его брови слегка дрогнули. Антон отвернулся и подошёл к окну, задумчиво уставившись на задний двор. Замолчал.
Что с ним? Чувствовалось как он напряжен. Плечи сутулились, руки прятались в карманах. Экскурсия по дому прошла неудачно? Был такой радостный от халявной загородной поездки, а теперь выглядел так, словно его энтузиазм разбился о реальность. Неужели он начал осознавать, что ввязался во что-то неправильное?
Я подошла к своей сумке, стоявшей у кровати, и начала разбирать вещи. Пора было переодеться. Тишина затягивалась.
— Мать звонила, — наконец нарушил молчание Антон. Его голос звучал глухо, почти бесцветно. Я выпрямилась, посмотрев на него. — У отца цирроз печени. Наконец, он получил то, к чему всю жизнь шел.
То, что его отец безбожно пьет я давно знала, полюбила Антона и закрыла глаза на неблагополучие его семьи. Он честно рассказал о своих родственниках и их проблемах, и тогда мне не казалось, что он давит на жалость. Я поддерживала его стремление к лучшей жизни. Почему же сейчас я заподозрила его в этом? Может, потому, что наши представления о "лучшей жизни" разошлись? Он не хочет идти тернистой дорогой, проявлять силу и упорство, а ищет лишь легкие пути и быстрые деньги. Одежда на нем лучшее свидетельство его истинных целей в жизни. Захар безошибочно описал его. И папа сразу раскусил, и был прав запрещая мне встречаться с ним. Оба разглядели его натуру с первого взгляда. Только я была слепой. Теперь же я ясно понимала, насколько мы разные.
— Вышлешь им деньги? — спросила я тихо.
— Вот ещё, — фыркнул Антон, не отрывая взгляда от окна. — Бесполезно. Ничего уже не поможет. Может, потом матери что-то переведу… на похороны. Он за всю жизнь пальцем о палец для меня не ударил. Трезвым я его и не помню. С чего бы мне теперь облегчать его страдания? Да и пропьёт он всё, а не на лекарства потратит… — Его голос оборвался, и он замолчал, будто слова застряли в горле. И я не нашлась, что ответить. Утешать его не стоило — он не скорбел, он ненавидел отца. Но зачем тогда рассказал мне о звонке? Хотел вызвать жалость? Или просто выговориться?
Антон запустил руки в волосы и, издав мучительный стон, взъерошил их в отчаянном жесте, словно пытался вытряхнуть из головы тяжёлые мысли.
— Не хочу закончить как он, — вырвалось у него. — Ни за что!
Он повернулся ко мне, раскинув руки, словно ища спасения в моих объятиях.
— Булочка, иди ко мне, — позвал он.
Для него я всё ещё была его девушкой, той, что любит и поддерживает. Искать моих объятий в трудный момент было для него естественно. Но я чувствовала себя подлой, переменчивой. Мои слова о вечной любви оказались пустым звуком. Вина сдавила грудь, оставив горький привкус во рту.
Я шагнула к нему, обняла за талию и прижалась щекой к его груди, стараясь не встретиться с ним взглядом. Его ладони легли на мои плечи, скользнули по спине, притягивая ближе. Я сильнее прижалась к нему, но не от желания близости. То странное чувство, которое я ощущала до его прихода — проблески влечения, как я его окрестила, — исчезло, словно выключенное одним щелчком. Я прятала лицо, чтобы избежать поцелуя.
— Какая ты мягкая, нежная, — прошептал он, и его голос дрогнул, будто он цеплялся за меня, как за спасательный круг. — Мне сразу легче становится, когда обнимаю тебя.
Он закрыл глаза, и мы застыли так на несколько мгновений.
Я видела любовь в его взгляде, чувствовала её в прикосновениях. Слёзы невольно навернулись на глаза. Его спонтанное проявление чувств породило во мне мучительные сомнения.
Что, если Голубой Тигр лжёт? Что, если всё это — часть одной большой игры? Зная слабости Антона, ему не составило труда выставить его ничтожным в моих глазах. Разум разрывался на части: одна кричала доверять Антону, другая — Тигру, третья — бежать от них обоих.
Губы Антона скользнули по моей щеке, коснулись шеи, оставляя влажный след. Его ладони спустились ниже талии, жадно сминая ягодицу. Я напряглась, уклоняясь в сторону. Его намерения были очевидны.
— Что ты делаешь? — Я рванулась из его объятий, но он удержал меня. Пальцы вцепились в плечи, но тут же ослабли, когда он заметил мой испуг. Его дыхание стало горячим, он наклонился, прижавшись к моей щеке, и я почувствовала, как его сердце бьётся быстрее.
— Ты меня совсем не жалеешь. Мы же не чужие, — сказал он, разворачивая меня лицом к кровати. — Смотри, как тут шикарно. Настоящий рай на земле. Мы с тобой, в таком месте… Давай воспользуемся шансом. Первый секс здесь будет незабываемым, как ты всегда хотела. Я безумно хочу тебя. — Его губы снова нашли мою шею, осыпая её поцелуями.
— Антон, ты обещал ждать до свадьбы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё помертвело. — Хоть одно обещание ты можешь выполнить? — добавила с укором.
Он замер, нахмурившись. Его руки опустились, и он отступил, смотря на меня с легким сожалением и обидой.
— Могу, — вздохнул он, чуть наклонив голову. — Мы поженимся, как я обещал. И никто нас не разлучит. Как бы ни старался.