— В джакузи перекупалась, — в его ответе скользнула уверенность, словно он заранее подготовил это объяснение. Сволочь, подумала я, но сил разжигать конфликт не было.
— Наверное, — устало пробормотала я, качнувшись от легкого головокружения, вызванного простым кивком.
Антон вернулся ко мне, его фигура едва угадывалась в темноте. Он мягко, но уверенно помог снять мокрый купальник, ткань которого неприятно холодила кожу. Его пальцы были теплыми, но движения — деловыми, почти механическими. Он приподнял край одеяла, и я, не раздумывая, скользнула под него, чувствуя, как мягкая ткань обнимает тело. Антон заботливо укрыл меня, его рука задержалась на мгновение, а затем он наклонился, подарив легкий, почти невесомый поцелуй в губы.
Великолепный спектакль, подумала я. Образ любящего парня отыгран безупречно, как в хорошо поставленной пьесе. Продумал все до мелочей.
— Я пошел, спи, — его голос, удаляясь к двери, становился тише. — Завтра поедем домой…
Когда голова коснулась подушки, меня вырубило. Не знаю, сколько часов я проспала, но точно не всю ночь. Никогда не пила снотворного, понятия не имею, что намешал мне Антон, но среди ночи я проснулась. Меня разбудил банальный кошмар, содержание которого ускользало из памяти, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь шлейф болезненных эмоций. Что мне снилось? Антон, Захар, Макс… их лица мелькали в бессмысленном калейдоскопе, но я не могла ухватить ни одной четкой картинки.
Спальня все так же утопала в непроглядной темноте, лишь тонкая полоска лунного света, холодного и серебристого, пробивалась через щель в шторах, ложась на пол узкой дорожкой.
Я сразу почувствовала присутствие. Кто-то сидел на краю кровати, матрас под его весом слегка прогибался. Темная фигура возвышалась сбоку, неподвижная, но живая. Он, похоже, понял, что я больше не сплю. Я не видела его лица, но узнала, кто это.
Тигр. Не Валевский.
Сердце подпрыгнуло, как резиновый мячик, и заколотилось так громко, что, казалось, его стук и он слышит. По телу пробежала дрожь — не от холода, а от смеси радости и страха. Но не Тигра я боялась, нет. Своих желаний, что рвались наружу, как вода из треснувшей плотины, я испугалась.
«Никто из моих друзей тебя не тронет» — всплыли в памяти его слова. Антон зря старался, расставляя для Радима ловушку. Не зациклен он на девственницах и не настолько испорченный человек, каким себя показывал перед ним. Это Антона обвели вокруг пальца, отобрав его приманку.
Назвать вслух настоящее имя Тигра?
Я даже мысленно не смела связать его с реальным человеком. Я словно специально разделяла его на две сущности. Тигр — это одно, а человек, стоящий за этим ником, — другое. И оба восхищали меня в равной степени. Если же их объединить… не уверена, что совладаю со своими чувствами, что не потеряю рассудок, скатившись до одержимости им.
Что же будет, если я назову? Он включит свет и… увидит, насколько я уязвима, как полностью очарована им. Прочитает мои чувства, как раскрытую книгу. Нужно хоть видимость гордости сохранить. Хоть что-то себе оставить. Нет, пусть будет темнота. Я в ней спрячусь от его проницательных глаз.
— Яна, как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо, в голосе, низком с хрипотцой, сквозило неподдельное беспокойство. — Голова не кружится, не тошнит?
— Нет, всё в порядке, — невольно вздрогнула я на его шепот. Тело само откликнулось на его голос. — Но такое впечатление, будто я до сих пор во сне. Словно не вернулась в реальность.
— Постарайся снова заснуть, — сказал он мягко. — Я посижу рядом, посмотрю на тебя и уйду.
То ли мое странное полусонное состояние, то ли его присутствие подтолкнули к флирту.
— В темноте посидишь? — игриво спросила я. — Я тебя практически не вижу, что же ты сможешь разглядеть?
— Всё, — ответил он с такой нежностью, что сердце сжалось, а по спине пробежали мурашки. — Я же не глазами буду смотреть, а сердцем.
— И какого цвета лак у меня на ногтях? — выдохнула я. Мое дыхание участилось, тело охватило тепло, которое, словно прилив, устремилось вниз, собираясь внизу живота в тугой, сладостный комок.
— Прозрачный, — ответил он без паузы, — с блеском.
Поразительно. Антон никогда не обращал внимания на мой маникюр.
— Не думала, что ты подобные мелочи замечаешь, — призналась я.
— Я всё замечаю, Яна, — сказал он. — Ты такая красивая, что я схожу с ума. Хочу расцеловать каждый твой пальчик, каждую родинку на теле.
Он нашел мою руку в темноте, поднес мою ладонь к своему лицу, и я ощутила, как его губы, мягкие и осторожные, касаются пальцев, целуя их один за другим. Каждый поцелуй отзывался в сердце, проникал глубоко в душу, вызывая во мне состояние на грани легкого безумия.