Люблю его, люблю. Так сильно, что хочется кричать об этом на весь мир. Что он принадлежит мне, а я ему.
Как же хорошо, что темнота скрывает мои чувства. Ликование, распиравшее грудь, на миг сменилось сомнением. Здравый смысл сделал последнюю попытку вернуть меня в реальность.
Тигр не солгал про Антона. Доказательства его предательства были в том коктейле, что я выпила. Но как быть с ним самим? Как проверить его истинные намерения? Я так слепо верила в любовь Антона, а теперь эта вера рассыпалась, как карточный домик.
Не вынесу, если снова ошибусь.
Предательская мысль, что всё это может быть игрой, сдавливала сердце, заставляя воздух застревать в горле горьким комом. Я хочу, чтобы он любил меня по-настоящему. Безумно хочу.
Придерживая одеяло на груди, я медленно села. Темнота между нами была густой, но его присутствие — осязаемым, как жар от огня в холодной комнате.
— Хочу красивую свадьбу, с белым платьем и множеством цветов. И чтоб папа вел меня к алтарю, как в фильмах, — этими словами я признала свое поражение. Он добился меня, переиграл Антона. Победителю положена награда, ведь так?
Его губы замерли на моей руке, я почувствовала, как они растянулись в улыбке, как дыхание скользнуло по коже, когда он спросил:
— Нужен именно католический священник или подойдет сотрудник ЗАГСа для церемонии?
— Подойдет.
— Мне включить ночник? — предложил он.
— Не надо. У меня вся смелость пропадет, — я коснулась его лица, придвигаясь ближе к нему. Одеяло упало с груди на талию, но мне было уже все равно. Наощупь нашла его губы. Провела большим пальцем по ним. Почувствовала, как он всем телом напрягся. Для меня его сдержанная реакция была странной, непривычной.
— Когда ты меня уже поцелуешь? — с замиранием сердца спросила я. Мое лицо было рядом с его, а он все не двигался.
— Яна, если ты сейчас просто флиртуешь, то прекрати, пожалуйста. Не дразни меня.
— Почему?
— Могу не устоять, — его охрипший голос так волнующе щекотал внизу живота, а слова наполнили радостью.
— Ну тогда не целуй, я сама это сделаю! — В порыве я прильнула к его губам, безошибочно найдя их в темноте.
Мое легкое касание вызвало настоящий взрыв в ответ. Большие ладони обхватили мое лицо, а губы впились в мои с такой силой, словно он хотел выпить мое дыхание. Властный, настойчивый поцелуй, дарующий сладость, от которой кружится голова. Его напор и скрытая сила желания, неожиданно обнажившаяся, потрясли меня. Как и все в нем. Другое, новое, незнакомое, но такое влекущее. Его вкус, запах, манера целовать. Абсолютно не похоже на поцелуй Антона. Даже сравнивать не стоило.
Он на мгновение отстранился, его рваное дыхание подсказывало, что он все еще пытается контролировать себя. Выдохнул мне в губы:
— Даю последний шанс передумать. Скажи «нет», и я уйду, пока я еще в состоянии сдержаться.
Уйти? После такого поцелуя?! Я оценила твой благородный жест, но…
— Хочу утром увидеть тебя… рядом в постели…, — пробормотала я, игнорируя его старания сохранить мое целомудрие. Я же приняла решение расстаться с ним. Здесь и сейчас. Несущуюся лавину уже не остановить.
Придвинулась к Тигру еще ближе, так что мои соски коснулись ткани на его груди, обняла за шею, зарылась пальцами в его волосы, приглашая продолжать.
Следующий поцелуй не заставил себя ждать. Его руки скользнули мне на плечи, затем по позвоночнику спустились на талию, притягивая к нему почти вплотную. Не прерывая поцелуя, он издал звук, похожий на тихое жадное рычание. Моя полная нагота стала для него сюрпризом. Горячие ладони пробежались по ягодицам, проверяя наличие трусиков. Их тоже не было. Все так же не отрываясь от меня, он встал и сдернул одеяло, откидывая его в сторону. Прохлада коснулась кожи, покрывая тело взбудораженными мурашками.
Медленно и осторожно он уложил меня на спину, оторвался от моих губ, и я услышала, как он раздевается. В очередной раз порадовалась, что с трудом различаю его в темноте. Иначе бы не знала, что делать от смущения. По шороху его движений определила, что он разулся, потом стянул через голову гольф, расстегнул ремень на брюках…
Пока Тигр раздевался, панические мысли заметались в голове, и я ощутила себя неловким бревном, не знающим, что делать дальше. Что говорят в такие моменты, куда деть руки? Нужно просто лежать?