Под крики и улюлюканье стали мужики ловить свиней. Не отставал от них и Убогий. Кинулся он на молодую свиноматку, да сжал её так, что та тут и извергла едва завязавшийся приплод, а изо рта выскочило у неё сердце и покатилось по дороге.
Мигом протрезвели дворовые, и давай на чём свет стоит клясть пришельца, а меж собою шептать, что сила в нём не человечья. Дабы скрыть вредительство Чужака, останки свиньи снесли во лесок, да изжарили, а прочих свиней отогнали в хлев, сговорившись недостаток в поголовье списать на проделки бестии.
По утру пожаловал Убогий к Солтысу на поклон.
Толстяк был бледен, по рыхлым щекам катились капли нездорового пота. За день хвори он будто бы даже похудел.
– Значит так, – начал Солтыс, прочистив горло. - Бестия эта не только скот воруют, а ещё и портит девок... Никто не видел, как она выглядит, кроме порченных, а те не хотят говорить.
– Есть ли из твоих девок кто пострадавший?
– Нет,- отмахнулся толстяк. – Есть у старого бобыля воспитанница, девка тихая и пугливая, попытай счастья, может скажет тебе чего... – помолчал немного и прибавил. – Да побыстрее, сегодня опять из хлева свинью утащил...
***
Неждана была тихою девкой. Богобоязненной скромницей и хорошею хозяйкой. Да заблудился как-то телёнок среди лугов и не вернулся домой вместе с коровой к вечерней подойке. Встревоженная Неждана отправилась в сумерках в луга и стала кликать телёнка, забыв о наказах дьякона, что девкам ходить в сумерках опасно.
Телёнка нашла Неждана у опушки леса... без головы, а из кустов выпрыгнула на неё бестия и взяла силой. Как ни старалась девушка позвать на помощь, отбиться, ничего не вышло у неё и поруганная воротилась она к названному батюшке лишь на зоре, так долго измывалось над ней чудовище. Неждана не плакала. Сняла с себя изодранный сарафан, обмылась холодною водою за избой и занялась обыкновенными домашними делами. Батюшка догадался, что с воспитанницей что-то не так лишь, когда нашел неловко припрятанный изодранный и окровавленный сарафан.
Тут же отравился он к местному священнику и показал одежду дочери, чтобы избавить её от позора, но это не помогло.
Дом бобыля было найти не сложно. Стоял он совсем крохотный у дальней околицы с измазанными дёгтем воротами, на крыльце сидел Бобыль и курил махорку, по-видимому, самую дрянную из тех, что возможно купить. Михай подошел к щербатой ограде и остановился напротив старика, вперив в него свой карий глаз.
Бобыль заметил чужака, оторвался от курения и тоже стал глядеть на Михая. Они смотрели друг на друга молча, до тех пор, пока бобыль не выдержал и скрипуче не пропищал:
– Чего пришел? Чего надобно?
Михай ещё немного помолчал, затем наклонил голову набок и спросил:
– Твою ли сиротку снасильничала бестия?
*
Неждана мяла руками сарафан, сидя против Михая. В глаза не глядела. Поджала губы и молчала.
Михай таращился на неё карим глазом, голубой глядел в красный угол. Это продолжалось довольно долго, пока Михай наконец не спросил:
–Видела?
Неждана вздрогнула повернула голову в сторону и кивнула.
– И какой он?
– Что твой медведь...
– Чёрен, аль бур?
– Помилуйте, дяденька, потёмки ведь были! - вскинула голову Неждана, взглянула на Убогого и снова отвела взгляд.
– Чего не глядишь на меня? Страшон я?
Неждана робко подняла на гостя глаза и, немного помедлив, молвила:
– Страшон...но это не важно, лишь бы человек хороший был.
При этих словах голубой глаз Михая встал как положено прямо и вперился в девушку.
Не добившись ничего от Нежданы, Михай вышел из дома бобыля. Тот уже поджидал Калича у крыльца. Старик заговорщицки поманил Михая за собой и увёл за избу. Там из-под колоды он вынул сарафан и отдал его Михаю.
– Неждана не знает, что он у меня,- буркнул бобыль тихо. - Поди весь в евойном семени.
Старик сплюнул наземь. Михай потянул над сарафаном носом, оскалился и тоже сплюнул.
*
Шел Михай по селу, далеко выбрасывая носки своих стоптанных лаптей. От бобыля он получил большую бутыль горилки и теперь нёс её за пазухой, спрятав от чужих глаз. Добравшись до Солтысова двора он прошмыгнул в землянку к работникам и стал потчевать тех горилкой до глубокой ночи.
А по ночи выдумал Убогий штуку:
Вырядил собутыльников в сушащиеся на дворе женские платья, повязал на головы платки и косынки, чтобы спрятать бороды и стал водить по селу самыми тёмными улицами, так как знал, что падка Бестия на бродящих в потёмках девок.