– Меня Михаем кличут, - калич поклонился. – Пришел сюда, дабы богомерзкую бестию изловить!
-–Что –ж,- ответствовал Инокентий густым басом, уложив сцепленные замком пухлые пальцы на своём животе.- Дело сие богоугодное, хвалю сын мой…
Оба замолчали. Михай изучал пятна воска на животе священника карим своим глазом, а тот, в свою очередь глядел в голубой глаз калича своими свинячьими глазёнками.
–Так ты по благословение пришел? Может быть святой воды набрать, али церковное серебро надобно? – спросил Инокентий. – Шутка ли, нечистого ловить…
Михай повернул голову набок, потянул носом как пёс, стал краснеть и тяжело задышал.
– А отчего это Вы, святой отец, думаете, что нечистый проказничает? – спросил он как-то злобно.
– Так а Божьи твари никак не могут такие вещи вытворять! – удивлённо выпучил глаза священник. – Сэстоль девок попорчено! Скотина сожрана на многие тыщи!
-–Что же,- выдохнул Калич. – Мне бы и серебра, и свячёной воды…
Священник запыхтел, раздувая щёки.
– Это можно,- Иннокентий прошел в храм, через некоторое время вернулся с большой бутылью и зажатыми в пухлом кулаке тремя ломаными талерами.
***
В густой, но мелкой майской зелени сидел Михай, да следил за бражниками, порхающими над цветениями. То было сумеречное время, и недолго назад прошло мимо Калича стадо, оставив за собой след свежего навоза. Вылез убогий из зелени и ну на себя навоз намазюкивать, на диво окружающим, которые тут же зароптали, что совсем уж калич лишился разума.
Заслышав ропот Михай рыкнул на народ:
– Сие для поимки бестии надобно! Смрадом скотьим завлекать её стану!
– Что же, сваго смраду тебе недосталь кажется? – засмеялись с коньков крыш мальчишки.
Не ответил Михай, только посыпал голову дорожной пылью и двинулся к кустарниковой стене у Клюквенной заводи.
Имелся в заводи дивный остров, что прозвали Русалочьим, так как молва несла, что часто видели там чешущих длинные свои волосся русалок. Да рос на острове том большой куст черёмухи. Широкий, раскидистый, что при невеличкой ловкости упрятаться за ним можно было роте солдат. По весеннему полноводью добраться до острова было никак нельзя. Разделся убогий до портков, испил из даденого ему бутыля свячёной воды, заложил за щёки серебреные талеры, да третий из них в исподнее себе сунул.
– От греха, - пояснил глядящим на него.
Ухватил Михай оглоблю у стоящей недалече от заводи повозки, да и вырвал ту под корень, а как хозяин стал браниться - зыркнул на него и сказал, что надобно сие, дабы бестию изловить, и что Солтыс велел оказывать ему, Михаю, всяческое пособие.
Разбёгся Калич, упёр оглоблю у берега, да и перемахнул на Русалочий остров по воздуху, на диво и зависть всем свидетелям. Зашел за черёмуший куст и возопил так, что жутко всем стало:
– Ах вот ты где, аспид, кровопийца! По что скот воруешь, да девок портишь, чудище поганое?
А в ответ ему страшным рыком:
– А ты никак смерти ищешь, убогий!
Что тут началось! Ходуном заходил черёмуший куст, вот вы катился из-за куста Михай в подранных портках. Бульк – канула в воде монетка, а убогий бросился за куст. Тут – чудо! Выбег из черёмухи страшный, на ужас огромный зверь, схожий видом с грозой местных лесов – диким хряком, по прозвищу Секач, да только ходящим на лапах, больно походящих на человечьи, только кривые да волохатые.
– Ах ты подлец, – проревело чудище и нырь – в куст.
Следом, уже по другую сторону куста выкатился измазанный в навозе Михай и ответствовал:
– От подлеца слышу!
О битве мигом узнали все обитатели Солтысовой вотчины. Даже из харчевни пришли путешественники поглядеть, что на острове деется. Сам Солтыс на жаль был в отлучке и не мог видеть, как выполняется его гончий лист.
На берегу заводи яблоку упасть было негде, все глядели на остров, улюлюкали и кричали.
– Ох и силён ты, калич! – рычало чудище.
– Пощады хочешь испросить, бестия? – воодушевлённо кричал Михай в ответ.
– Ещё чего! Я таких как ты не одну сотню искушал, да ещё и с сапогами!
– Дык, а я сапог от роду не носил! Подавись лапотком плетёным! – и из-за куста вылетел изношенный Михаев лапоть.
– Ну уж подобного оскорбления я тебе не прощу!
Михай вылетел из черёмухи и по пояс утоп в реке.
– Уходи из воды! – закричала с берега Неждана. – Русалии!
Возглас её был подхвачен остальными девками, загалдела бабская половина.
Калич погрёб к берегу острова. Битва продолжилась. С черёмухи полетел цвет. Какое-то время за кустом только рычали и кряхтели, потом показался пятак и загнутые серпы клыков Бестии прижатые к дёрну острова.