«На ее лице появилась как бы вуаль, то самое выражение отстраненности, которым она защищалась в трудные минуты, — вспоминает Бен Брэдли, — а когда все начали утешать ее, она сказала, что, мол, ничего страшного не произошло и гравюру можно восстановить».
«Ужасно, Джекки, не так ли?» — сказал президент, откладывая гравюру в сторону и направляясь к следующему подарку. Жаклин, не выразив никаких эмоций по поводу этого инцидента, весь вечер игнорировала Клема Нортона и отказывалась говорить с ним.
Когда начались танцы, Юнис Шрайвер подошла к Джорджу Смазерсу и на виду у его жены стала отчаянно флиртовать с ним. «О, Джордж, — говорила она, обнимая его, — разве ты не жалеешь, что не женился на мне? Ты мог бы стать президентом. Папа позаботился бы о тебе. Ты совершил большую ошибку, не так ли, Джордж?»
Сенатор из Флориды улыбнулся и галантно пригласил сестру президента на танец. Извинившись перед женой, он постарался увести Юнис подальше, так чтобы его супруга не могла слышать ее слов. Но самой Юнис было на это наплевать: «Ну, Джордж, признайся, почему ты не женился на мне? Могу сказать лишь одно — ты упустил свое счастье».
«Я говорил ей, что у меня уже есть красивая, милая жена, но Юнис не унималась», — вспоминал он позже.
Розмари Смазерс уже привыкла к тому, что женщины набрасываются на ее красивого мужа, не обращая на нее никакого внимания. Ей приходилось мириться с тем, что сестры Джона Кеннеди тоже так и льнут к симпатичному другу их брата. Даже Ли Радзивилл преследовала Смазерса, хотя и она, и он уже состояли в браке.
Кеннеди поощрял Ли и пытался устроить ей встречу со своим другом.
«Джеку было плевать на то, кем является женщина — твоей женой, матерью или сестрой, — говорил Смазерс. — Если он ее хотел, то непременно добивался желаемого. Не сомневаюсь, что он ухаживал за Ли, но вряд ли у них было что-нибудь серьезное. Впрочем, я не удивлюсь, если и было что-то. Джек был помешан на сексе больше, чем кто-либо другой из тех кого я знал, несмотря на то, что любовник он был никудышный. Он брал не качеством, а количеством. Не знаю, как женщины могли переносить все это».
Джордж Смазерс и Джек Кеннеди вместе приударяли за женщинами, когда были конгрессменами, а потом сенаторами. Они оба отличались красотой, были похожи на артистов и привлекали к себе толпы юных поклонниц. Они много времени проводили вместе — путешествовали, отдыхали во время отпуска и играли в гольф. Когда сенатор от штата Массачусетс подумывал о том, чтобы жениться на Жаклин Ли Бувье, он обратился за советом к своему доброму другу.
«Джек пришел ко мне и спросил: «Как ты думаешь, мне стоит жениться на ней?» — вспоминает Смазерс. — Я был настолько глуп, что сказал: «Нет, мне кажется, ты не должен этого делать». Я говорил ему, что он совершает большую ошибку. А потом старина Джек забрался к Джекки в постель, чтобы доказать ей свою любовь, и, как идиот, признался, что собирается на ней жениться, несмотря на то, что его лучший друг против этого. Она, разумеется, выудила у него все, что я о ней говорил, и потом ненавидела меня всю жизнь. Она не простила мне обиды, даже когда переселилась в Белый дом. Каждый раз, когда я танцевал с ней, она говорила мне: «Я знаю, вы не хотели, чтобы я выходила за Джека. Вы считали, что я недостаточно хороша для него». На что я отвечал: «О, полно, Джекки, кто сказал вам такую глупость?» Тогда она окидывала меня своим характерным взглядом, и я понимал, откуда у нее эти сведения. Позднее Джек признался, что проговорился. Идиот. С тех пор мы уже не могли поддерживать с ней хороших отношений. Я уважал ее, но она постоянно злилась на меня, и что тут говорить, ее можно понять».
Джордж Смазерс путешествовал с Кеннеди в 1956 году по югу Франции, когда у Джекки случился выкидыш. Именно Смазерс уговорил Кеннеди немедленно вернуться к жене и сопровождал его в Штаты, но Джекки знала, что они оба предпочли бы остаться, и винила себя в том, что им пришлось прервать отдых.
«Она часто вспоминала то время, когда мы валяли дурака во Франции, а у нее случился выкидыш, — признается Смазерс. — Даже когда они переселились в Белый дом, она не забыла то время. Мы ходили на вечеринки, во время которых президент первый танцевал с Джекки, а потом ее приглашали его друзья.
Когда я танцевал с ней, она всегда начинала шептать своим драматическим шепотом: «Держу пари, что вы с Джеком хотели бы сейчас оказаться в Вендоме на юге Франции». Она постоянно подкалывала меня подобным образом. И все-таки я уважал Джекки, так как она вдоволь натерпелась от своего мужа. Не всякая женщина вынесет такое. Джекки не откажешь в уме, а ведь нужно было быть законченной дурой, чтобы не понимать, чем занимается Джек. Он вовсе не скрывал, что имеет других женщин. Конечно, он не знакомил с ними жену, но она все знала. Он вел себя так ужасно, что порой мне хотелось ударить его. Однажды я застал его в одной из комнат Белого дома и спросил, как он собирается выпутываться из сложившейся ситуации. Он был уверен, что Джекки ни о чем не догадывается, но она наверняка все знала. Клянусь Богом, она была в курсе событий. Мне всегда приходилось как бы обороняться, так как она постоянно подкалывала меня. Она знала о моих поездках с Джеком, и мне приходилось все отрицать, чтобы не подвести своего друга».