В те дни, когда они были сенаторами, Джорджу Смазерсу приходилось часто покрывать своего приятеля. Если Кеннеди приходил поздно домой, Джордж говорил Джекки, что они работали в Капитолии, в то время как он был у себя дома. Еще холостяком Кеннеди проделывал то же самое со своей сестрой Юнис, живя с ней в одном доме в Джорджтауне. Однажды он сказал ей, что идет на футбольный матч со Смазерсом, не подозревая, что его друг во время уик-энда находится в городе. Пока Кеннеди проводил время с какой-то женщиной, Юнис повстречала Смазерса и его жену на одной вечеринке и спросила у него, почему он не на футбольном матче вместе с Джеком.
«Я был не против прикрыть его, если он просил меня об этом, но тут ведь он ничего мне не сказал, и это разозлило меня, — говорит Смазерс. — Я никогда не нравился Джекки, потому что она считала, будто я оказываю плохое влияние на ее мужа. Он сказал ей, что я вращаюсь в определенных кругах, где мне, возможно, не следовало бы вращаться в то время. Он всегда использовал меня в качестве прикрытия, и я знал об этом. Но он нравился мне, так что приходилось делать для него все, что он хотел. Не мог же я сказать, что он врет. Бог — свидетель, что это он плохо влиял на меня, а не я на него. Когда мы оба были сенаторами, у нас имелся небольшой домик у реки, куда мы иногда приводили девочек. Помню, однажды я пришел туда с одной милашкой, а там уже находился Джек с какой-то девицей. Он ушел в другую комнату, чтобы позвонить, и через несколько минут позвонил Эвелин Линкольн и сказал, что мне необходимо срочно явиться в Капитолий. Я уже находился на пути к Вашингтону, когда меня озарило: ведь сенат распущен на каникулы. Тогда я понял, что старина Джек подшутил надо мной. Тогда я вернулся в этот домик. И что вы думаете я там обнаружил? Этот негодяй развлекался там с двумя девушками. Ему нравились такие вещи».
Сексуальные стремления Джека Кеннеди иногда приводили к тому, что он принимал участие в оргиях, имевших место в отеле «Кэррол Армс», находившемся напротив сената. В то время как его коллеги голосовали за какой-нибудь закон, Кеннеди развлекался с парой девчонок.
«Такие занятия были его любимым времяпрепровождением», — говорит Смазерс, с трудом сдерживая улыбку. Даже став президентом, Кеннеди умудрялся заниматься любовью в Белом доме с двумя-тремя женщинами одновременно.
«И далеко не все из этих женщин были красавицами, — вспоминает Смазерс. — У него работали две девушки, с которыми он постоянно развлекался. Я глазам своим не поверил, когда впервые увидел их. И если бы Джекки знала об этом, она бы тоже не поверила, потому что эти девушки были самыми уродливыми существами, которых я когда-либо встречал. Они были просто ужасны».
Тед Соренсон был прав. Администрация Кеннеди действительно уделяла больше внимания сексу, чем администрация Эйзенхауэра — гольфу. Атмосфера, царившая в Овальном кабинете, оказывала влияние на остальных сотрудников, так что большинство мужчин, работавших с Кеннеди, начали водить своих секретарш в административный особняк. В отличие от своего брата, Бобби Кеннеди вел монашеский образ жизни и протестовал против того, что творилось в Белом доме. Он никогда не критиковал самого президента, которого обожал и всячески защищал, но пытался положить конец роману своего деверя, Стива Смита.
«Бобби очень расстроился из-за связи между Стивом и Хелен Шварц, — вспоминает помощник Кеннеди. — Ему это вовсе не нравилось. В конце концов он прямо сказал Хелен, чтобы она оставила Стива в покое. Затем его расстроило то обстоятельство, что Ли Радзивилл стала проводить время в обществе Аристотеля Онассиса, подумывая о разводе с мужем. Бобби просто взбесился и обратился к Джекки с тем, чтобы она положила конец этому роману. Мы поддразнивали его по этому поводу, говоря что генеральный прокурор должен наказывать преступников, а не тратить свое время на разборки с секс-партнерами членов его семьи. Однако он относился к этим делам весьма серьезно».