Ей также очень не нравилось, когда ее в печати называли Джекки. «Нельзя обращаться так фамильярно к жене президента, — говорила она. — Почему меня величают этим мальчишеским именем, если у меня есть свое замечательное имя».
Она велела Сэлинджеру сказать репортерам, чтобы они обращались к ней публично как к Жаклин Кеннеди или миссис Джон Ф. Кеннеди, но ни в коем случае не Джекки. Фотографам также были даны инструкции. Им не разрешалось фотографировать первую леди с сигаретой в руках. Президент поддержал это, так как ему не нравилась привычка жены без конца курить сигарету за сигаретой.
«Он наезжает на меня постоянно за то, что я курю», — говорила Джекки.
Ненавидя титул первой леди, она не хотела играть роль, положенную хозяйке Белого дома. «Какого черта я должна заниматься благотворительностью, если у меня полно домашних дел? — спрашивала она. — Я просто пошлю в больницы фрукты, орехи и цветы».
В качестве первой леди Джекки отказывалась посещать политические мероприятия. «Бедняга Джек, — говорила она одной подруге. — Он думает, что если я не стану посещать эти благотворительные политические сборища, то его подвергнут импичменту». Она отказывалась от всяческих официальных приемов и игнорировала все, что ей казалось скучным и бесполезным. Это относилось и к голосованию.
Вместо того чтобы поехать с президентом в Бостон участвовать в ноябрьских выборах, Джекки осталась в Глен Ора. «Джек не баллотируется, так зачем я должна голосовать? — спрашивала она у подруги. — Мне плевать, кого там выберут в конгресс или сенат».
Несмотря на то, что ее муж уделял большое внимание правам человека, Джекки отказалась посетить собрание Совета негритянских женщин. Она говорила Тиш Болдридж: «Пошли им поздравление от моего имени».
И она отправилась в свое вирджинское поместье охотиться на лис. Впоследствии она послала вместо себя Тиш. «Не переношу этих глупых женщин».
Джекки презирала тупых жен сенаторов и никогда не посещала их собрания. Как только она попала в Белый дом, то отказалась иметь с ними какие-либо отношения. Боже, как она издевалась над ними, высмеивала их! Она говорила, будто леди Берд Джонсон была таким голубком, что побежала бы по улице голой, если бы Линдон захотел этого.
Клуб конгресса в Вашингтоне, состоящий из жен сенаторов и конгрессменов, традиционно устраивал ленч в честь первой леди. В тот день, когда там должна была появиться Джекки, она отказалось прийти туда. Таким образом, появиться пришлось самому президенту, чтобы не обидеть жен людей, на которых он полагался в своей реформаторской деятельности. За несколько минут до того как он пришел сообщить, что его жена нездорова, женщины увидели фотографию в газете, на которой первая леди находилось в нью-йоркском балете.
«Не лучше ли ей было бы прийти сюда и сказать нам несколько слов, ведь мы так любим ее», — сказала одна из жен конгрессменов, увидев фотографию.
Женщины несколько недель собирали деньги, чтобы купить Джекки духи за 150 долларов и бесценные миниатюрные предметы мебели, символизирующие реставрацию Белого дома. Хотя эти 965 женщин пришли в восторг от речи президента, они все же обиделись на то, что первая леди так и не показалась. Когда Джекки должна была встретиться с иностранными студентами, посетившими Белый дом, она сказала пресс-секретарю, что лежит в постели больная. Через несколько минут она выскользнула через черный ход вместе с французским министром Андре Мольро, чтобы пойти в Национальную художественную галерею.
Опять-таки, когда президент Эквадора прибыл в Вашингтон, чтобы познакомиться с великолепной первой леди, президент Кеннеди извинился перед ним, сказав ему, что она нездорова. На следующий день фотографы поместили в газетах снимки, на которых она каталась на водных лыжах в Хианнис Порт вместе с астронавтом Джоном Гленом.
«Когда он настаивал, чтобы Джекки обязательно появилась на каком-нибудь официальном приеме, он всегда сожалел об этом, ибо она приходила или слишком рано или опаздывала, — рассказывает помощник президента. — Однажды Кеннеди настоял на том, чтобы жена приняла группу жен журналистов и издателей, собравшихся на совещание в Вашингтоне. Она пригласила женщин на чай в Голубую комнату, опоздала на пять минут, пробыла минут двадцать и исчезла, не сказав никому ни слова. Позднее, открывая цветочный магазин в Вашингтоне, что входило в обязанность первой леди, она пробыла там лишь 15 минут».