Жаклин понравилась шкура леопарда, которую ей подарили члены нигерийской миссии, и она была на седьмом небе от счастья, когда император Эфиопии Хайле Селаси преподнес ей шубу из меха леопарда. Встретив этого невысокого лидера с распростертыми объятиями, первая леди проводила его в сад, где примерила эту роскошную шубу стоимостью в 75 000 долларов. Увидев президента, она воскликнула: «О, Джек, посмотри, что он подарил мне. Невероятно. Он подарил это мне!»
«Я удивился, увидев тебя разгуливающей по саду в шубе», — сказал президент, выражая благодарность императору за прекрасный подарок.
«О, я потрясена», — прошептала Джекки императору по-французски.
Король Марокко Хассан навечно очаровал Джекки, подарив ей кафтан белого шелка и огромный пояс, украшенный сотнями крошечных драгоценных камней.
«Я написала ему письмо по-французски на пяти страницах, чтобы поблагодарить за великолепный подарок, — говорила она. — И я навсегда полюбила Аюба за то, он подарил мне Садара, — говорила она о пакистанском президенте, привезшем ей коня. — Скакать на нем буду лишь я одна».
Одним из ее любимых подарков были часы с бриллиантами, которые она получила от мэра Парижа.
Дорогие подарки, так и сыпавшиеся на его жену, ставили президента в двусмысленное положение. Во время президентской кампании он был против того, чтобы его соратники принимали подарки, говоря, что, подобно жене Цезаря, его сторонники должны быть вне подозрений. Он обещал, что все подарки от общественных организаций будут немедленно отправлены в Смитсоновский институт.
Но президент отказался предоставить прессе полный список даров от глав иностранных держав, в особенности это касалось драгоценностей, мехов, редких произведений живописи и восточных ковров, подаренных его жене. В конечном счете она стала самой «одаренной» первой леди в истории США. Ее подарки оценивались в два миллиона долларов. Позднее, в 1966 году, конгресс принял закон о том, что первая семья страны не может принимать подарков, стоимостью выше 100 долларов.
Когда губернатор Пенсильвании прислал семье Кеннеди деревянную подставку для Библии, первая леди предложила сжечь ее в камине. Она отдавала медали, тарелки и небольшие украшения своим секретаршам.
«Они всегда выставляли подарки в комнате для обедов, — вспоминает один из частых посетителей Белого дома, — и я никогда не забуду вечера после посещения премьер-министра Сомали. Джекки тащила нас в комнату, чтобы показать свои подарки — лампу, сделанную из клыка носорога, зажигаемую при помощи страусиного яйца. «Посмотрите на эту ужасную вещь, — сказала она. — Я боюсь включить эту чертову штуковину, так как из яйца может вдруг вылупиться страусенок».
Джекки никогда не владела большим количеством золота и драгоценностей и тайком брала их напрокат у Тиффани, чтобы надевать на балы.
«Я слышала, как президент подкалывал свою жену насчет того, что она собирается взять напрокат драгоценности у всех лучших ювелиров мира, чтобы не оплошать перед шахом Ирана и его женой», — вспоминает Тиш Болдридж. Всех в Белом доме тогда интересовало, как оденется первая леди на ужин в честь четы из Ирана.
Джекки знала, что юная супруга шаха прибудет украшенная бриллиантами и изумрудами величиной с куриное яйцо. Полюбив антикварные бриллиантовые заколки восемнадцатого века, она решила купить себе такую заколку и украсить ею свои волосы. Чтобы заплатить за нее 6160 долларов, она продала кое-какие свои драгоценности, в том числе огромный аквамарин, подаренный ей правительством Бразилии. Она не сказала мужу, что продает государственные дары, зная, что он будет против.
В тот вечер, когда шах Ирана прибыл в Белый дом, президент Кеннеди лицезрел шахиню, украшенную драгоценностями. Потом он посмотрел на свою жену с одной бриллиантовой заколкой в волосах. «Моя жена одержала верх», — ухмыльнулся он.
Видя жен всяких знаменитостей, увешанных драгоценностями, Джекки испытывала чувство неполноценности. Вскоре по дипломатическим каналам распространились слухи, что первая леди готова принимать подарки в виде драгоценных камешков. После этого драгоценности так и посыпались в Белый дом.