«Ли вела себя замечательно, — говорила Джекки после путешествия. — Хотя мы часто ездили вместе, я и тогда находилась в головной автомашине с наиболее интересными личностями, а Ли ехала сзади, где-то в пятой машине. Иногда я просто не могла найти ее. Я так гордилась ею — часто мы веселились, вспоминая всякие смешные вещи, случившиеся в течение дня. Мы никогда не ссорились».
Но как ни близки друг с дружкой были сестры, между ними существовал дух соперничества. В письме к Легации Мовинкель, которая подыскивала ей одежду в Париже, Джекки говорит: «Так мило с твоей стороны, что ты написала мне длинное письмо об этой божественной одежде… Более всего я благодарна тебе за то, что ты сообщила мне об этом еще до того, как об одежде узнала Ли. Пожалуйста, поступай таким же образом и впредь: теперь, когда она знает, что ты моя «разведчица», она попытается выуживать информацию из тебя. Этой осенью сообщи мне первой о самых модных вещах».
Одежда играла первостепенную роль в жизни Джекки. Ли всегда находилась в списке особенно модно одевающихся дам, и многие считали ее более модной, чем Джекки. Но сама она так не думала, полагая, что ей далеко до сестры. Находясь в Вашингтоне и собираясь сопровождать Джекки в Капитолий, где президент должен был выступить с речью, она провела несколько часов в Королевской комнате, готовясь к визиту. Когда она вышла из нее, одна из секретарш заметила, что она чудесно выглядит.
«О, мне вовсе так не кажется, — сказала она. — Чудесно выглядит Джекки в своей норковой шубке. А на меня просто никто не обратит внимания».
Но иногда маленькая шикарная княгиня все же требовала, чтобы на нее обращали внимание. Когда к ней обратились с предложением попозировать для журнала «Маккол», она отправилась в Париж, чтобы выбрать для себя самую модную одежду. Она устроила скандал, пытаясь войти в дом моделей Хьюберта Живанши, но ей отказали в этом, сославшись на то, что она официально считается представительницей прессы, а репортеры допускаются в дом моделей только во время демонстрации мод. «Мистер Живанши пытается сделать себе рекламу, — фыркнула Ли. — Но теперь это уже не играет никакой роли. Я уже сколько месяцев не покупала у него одежду. Я ношу одежду от Ива Сен-Лорана».
Выросшие в снобистской семье Очинклоссов и будучи посторонними в ней, две «никому не нужные» девочки держались друг дружки, эмоционально поддерживая одна другую. «Мы обе любили нашего отца, — говорит Ли. — Наши родители развелись, и отец уже больше никогда не женился. Мы были всем для него. Он был одиноким человеком, и мы каждое лето проводили у него каникулы. Он был очень красивый мужчина и придумывал всякие развлечения. Все эти детские воспоминания еще живы во мне».
Развод оставил незаживающие раны в душах обеих девочек. Особенно переживала Джекки, возлагая вину на свою мать. Ли считала так же, хотя и была любимицей матери. «Их мать стала испытывать к ним нежность только после того, как Джекки стала первой леди, а Ли княгиней, — говорит Пол Матиас, близкий друг семьи. — Они с уважением относились к ней и вели себя по отношению к ней безупречно. В глубине души они испытывали горькие чувства, но не показывали миру свою скорбь. Они лояльны к миссис Очинклосс, но не проявляют к ней признаков привязанности. Джекки и Ли скрывают свои чувства. Их мать не может делать этого».
Обладая привилегией быть матерью первой леди, Джейнет Очинклосс часто посещала Белый дом, чтобы повидать своих детей и внуков. «Всякий раз, когда приезжает, мать начинает поучать меня, как мне одеваться и что мне нужно носить», — жаловалась Джекки сестре. «Я знаю, — говорила Ли. — А ты говори ей: да, мама, да, мама, да, мама».