Они с ужасом наблюдали за тем, как Джона Фитцджеральда Кеннеди, 35-го президента Соединенных Штатов Америки, друзья несли в самолет. Они с сочувствием смотрели на красивую молодую вдову в забрызганной кровью одежде в объятиях генерального прокурора.
«Ах, Бобби, я просто не верю, что Джек мертв», — шептала она брату Джона, когда они сопровождали тело покойного к военно-морскому госпиталю.
«Мне не нужны люди из похоронной компании, — говорила она, обдумывая похороны. — Пусть все устраивают моряки». Затем она в мельчайших деталях описала Роберту Кеннеди все, что случилось в Далласе.
«Боб с трудом переносил все это, — вспоминает один из друзей, — но понимал, что должен выслушать все до конца».
Очинклоссы ждали Джекки у госпиталя вместе с Нэнси Такерман, Джин Кеннеди Смит и супругами Брэдли. Юнис Шривер, Чарли и Марта Барлит прибыли позднее. Там Роберт Кеннеди узнал, что Ли Харви Освальд арестован по подозрению в убийстве его брата. Отведя Джекки в сторонку, он сказал ей: «Кажется, они нашли человека, который убил Джона. Они считают его коммунистом».
Джекки повернулась к матери. «Это, наверное, глупый и ничтожный коммунист, — сказала она. — Я не вижу в этом убийстве никакого смысла».
Начиная с этого дня убийство президента Кеннеди стало обрастать противоречивыми подробностями. Миллионы долларов были потрачены на расследование обстоятельств его смерти, но его вдову не интересовало, явилось убийство результатом международного заговора или это было делом рук маньяка-одиночки. Ее муж умер и никогда уже не воскреснет. Только это имело для нее значение. Она давала показания перед комиссией Уоррена, но не обратила никакого внимания ни на суды, ни на слушания по этому делу. Ее не интересовали ни книги, ни статьи на эту тему.
«Джекки, ты сама скажешь детям или хочешь, чтобы это сделала я или мисс Шоу?» — спрашивала ее Джейнет Очинклосс.
«Ну… маленький Джон может подождать, а Каролине нужно сказать, прежде чем она узнает об этом от своих друзей».
Британской няне, которая три месяца назад должна была сообщить Каролине о смерти ее брата-младенца, теперь предстояло сказать девочке о том, что ее отец уже никогда не придет к ней. Мод Шоу не хотела портить девочке день, поэтому решила сообщить печальную новость перед сном. Обняв ребенка, она сказала: «Я не могу не плакать, Каролина, потому что должна сообщить тебе печальную новость. Твой отец ушел, чтобы позаботиться о Патрике, которому было так одиноко на небесах. Он там никого не знает, а теперь у него есть самый лучший друг».
Маленький Джон узнал о смерти отца позднее. Когда Мод Шоу объясняла ему, что он отправился на небеса, трехлетний мальчик спросил с любопытством: «Он полетел туда на своем большом самолете?» «Да, Джон, скорее всего, так оно и случилось». «Интересно, когда он вернется?» — спросил невинный ребенок.
Находясь в расстроенном состоянии и все еще не смирившись с постигшей ее потерей, Джекки изливала душу своим друзьям, рассказывая им об ужасном событии, происшедшем в Далласе, надеясь таким образом облегчить свои страдания. «Я помню, что она описала рукой полукруг, рассказывая о том, как пуля попала в голову президента, — говорит Бен Брэдли. — Она передвигалась, словно в трансе, разговаривая с каждым из нас по очереди, а потом и с другими друзьями, прибывшими попозже, и игнорировала советы врачей лечь спать и сменить забрызганную кровью одежду».
Она вновь и вновь повторяла историю убийства. Так проходили дни, недели, месяцы.
«Губернатор Коннелли визжал, как недорезанная свинья, Джон не издал ни звука». Она сказала Бетти Сполдинг, что старалась удержать мозг в голове мужа. «Я была в состоянии шока. Я даже не помню, как пыталась выскочить из автомобиля». Дворецкому Белого дома она сказала: «Только подумать, что я могла бы не поехать с ним в Техас. О, мистер Уэст, что если бы я отправилась вместо этого в Вирджинию? Слава Богу, что я поехала вместе с ним».
Дейву Пауэрсу она предложила: «В библиотеке Кеннеди нужно устроить бассейн, чтобы Дейв показывал, как он плавал вместе с президентом».
Вспоминая вечер в госпитале, она говорила: «Я чувствовала какой-то странный прилив энергии». И эта энергия позволила ей держаться с большим достоинством в день похорон мужа на виду всей нации. «Нам как-то нужно пережить несколько последующих дней, — твердила она своим секретарям. — Будем держаться два-три дня».