– Полиция не сообщает причины поисков этого гражданина. Он может быть потенциально опасен или заражен.
Неужели меня объявили в розыск только потому, что я украл несколько банок со шпротами? – подумал он.
– Скорее всего, мужчина уже мертв, но если вам известно последнее место его пребывания…
Мальчик прибавил шаг, чувствуя чужое присутствие. Он будто находился под куполом или под толщей резко застывшей от мороза воды. Звуки, которые ранее казались просто отчетливыми, стали невыносимо громкими. Шорох в пакетах и отдаленное биение поездов, гудки, чавканье из какой-то забегаловки. Все смешалось, и он сбился с пути, впервые в жизни. Потерял координацию и направление. Больше остальных выделялся голос пожилой женщины. Он перекрывал даже рев колодок и печальный взрыв смеха новых друзей. Николас взялся за голову и заскулил. Что-то железное и раскалено холодное приставили к его затылку. Старуха все еще шептала, но слов он не разбирал. Послышался легкий щелчок и рев двигателя. Холод отступил, и мальчик упал на колени, вытирая мокрое лицо.
Жаклин опередила Лока на минуту. Она застала мальчика растерянным и озадаченным, со сложенными за спиной руками. Он что-то шептал. Девушка наклонилась над дрожащим телом и приставила удостоверение.
– Жаклин Врана, полиция. Удостоверение фальшивое, так что можете не отвечать на мои вопросы до прибытия в участок.
– Я одинока, – шептал он.
– Что? – строго оборвала его неразборчивый лепет Жаклин.
– Я одинока. Она так сказала, – поднял блеклые глаза он.
Свет фар заставил ее выпрямиться. Лок ехал неторопливо, обозначая положение громкой фанковой музыкой.
– Ну что здесь? – подошел он, выпуская густой пар и мелко подскакивая.
Жаклин всмотрелась в его растекшиеся зрачки.
– Ты что-то принял?
– С чего ты взяла? – отвел взгляд Лок. – Это Николас Эшби?
– Да, – вернулась к подозреваемому Жаклин и посветила фонариком ему в лицо. – Он действительно слеп.
– Нам его увозить? – подскочил следователь, потирая руки. – Увозить нам его? – тут же повторил он.
Жаклин перевела усталый взгляд, и лицо ее вытянулось.
– Сдается мне, ты навещал Тоби. Он все еще выращивает запрещенные средства на балконе?
– Ну, я занял у него кое – что, когда забирал адрес, – по-детски отчитался Лок.
– Он послал адрес на мой компьютер в отделе.
– Но ведь Тоби… Тоби почти мой друг.
– Ты его клиент, а у Тоби нет друзей, – спокойно высказалась она, добавляя через небольшую паузу.
– Она хотела меня убить, – прошептал мальчик, опускаясь корпусом на икры. – Она что-то говорила.
– Кто? – пригнулась Жаклин.
– Кто? – повторил Лок, широко и глупо улыбаясь.
– Эта старуха. Она приближалась, а когда подошла вплотную – поднесла дуло к моей голове.
– Дуло? Она хотела вас убить? – удивился аспирант, вынимая сигарету с блокнотом.
Жаклин все еще силилась разобраться в том, кто перед ней: жертва или убийца. Бессвязные фразы испуганного ребенка только уводили ее от окончательного решения.
– Нам нужно его увезти. – Но что это даст? Его посадят за достатком улик даже без суда.
– В любом случае, оставить мы его не можем, – немного успокоился Лок. – Отвезем в отдел, а там и подумаем, что делать.
Через тридцать минут Соня уже раздавала кофе с подноса по кругу. Первым за ним потянулся Виктор. Этим вечером его бил особенно сильный озноб.
– Его посадят, что бы мы здесь не обсуждали, – заметил он, пряча длинный нос в картонный стакан, и опрокинул содержимое залпом. – Какое бы мы решение не вынесли. Отпечатки, фотография, – загибал пальцы он. – Что еще? Видеозапись?
– Слепой убить не может, – тихо сказала Жаклин, грея синие руки о стенки стакана.
– Запутать провода автомобиля так, чтобы она сломалась через какой-то определенный срок, – согласилась Соня. – Это не каждому зрячему дано.
– Испортить или сломать способен даже ребенок, – развел руками Лок.
– Особенно ты, – кивнула Соня.
– А сломаешь кофемашину еще раз – будешь готовить кофе до конца дней, – предупредил Виктор.
– Он жертва, а не убийца, – рассуждала Жаклин.
– Уве? – окликнула мужчину Соня.
Тот стоял у окна, опершись ладонями о подоконник.
– Что? – неохотно отозвался он.
– Может, хочешь что-нибудь добавить?
– У меня сегодня годовщина свадьбы. Предполагается, что в десять тридцать вечера люди отдыхают и занимаются своими делами.