– Я знаю, – вежливо и растерянно улыбнулась сестра. – Так вы что-то забыли?
– Питер Стетфорд у вас в больных числился?
– Минуту, – обратилась к монитору она. – Да, это наш пациент.
– Что ж, теперь не будет. В последний раз ему делали операцию на сердце, верно? Есть информация о том, чье именно сердце ему пересадили?
– Об этом вы можете поговорить с хирургом, который проводил операцию. Яспер Канин. Сейчас он занят. Освободится через тридцать минут.
– И мы должны ждать?
– Да, сожалею, но вам придется ждать, – неловко улыбнулась она.
– Чем он так занят?
– Операцией по удалению опухоли.
– И это не может подождать? – удивилась Жаклин. – У нас к нему серьезный разговор.
– Но он… Ведь он проводит операцию на живом человеке. Отвлекать врача во время работы запрещено, – испугалась девушка.
– Значит, полчаса, – протянула Жаклин.
– Сожалею, но таковы правила, – расслабилась та. – Можете подойти к его кабинету на втором этаже. В самом дальнем углу, сто пятьдесят седьмой. Яспер Канин.
– С памятью у меня все в порядке, – бросила следователь и направилась к лифту.
– Простите, – отчитался за нее перед сестрой Лок. – Мы можем пойти пешком. Не обязательно подниматься по лифту на один этаж. Тем более времени у нас еще немало.
– Двадцать девять минут.
– Да, двадцать восемь и тридцать секунд, – усмехнулся ее педантичности Лок.
– Правда? – обернулась она.
– Правда, – был вынужден признать шутку за правду тот. – Поднимемся на лифте.
Кабинет Яспера Канина оказался незапертым, и Жаклин не видела ничего предосудительного в том, чтобы зайти внутрь и внимательно его изучить. Лок часто оглядывался. Он боялся быть пойманным. Поведение коллеги выходило за рамки компетенции. Она хлопала чужими шкафчиками, разблокировала и распотрошила компьютер. Юноше осталось только наблюдать и периодически выглядывать за дверь.
Доктор вошел в свой кабинет, чувствуя себя гостем. Мужчина средних лет, лысый и подтянутый, он вел здоровый образ жизни, а поэтому выглядел великолепно.
– Простите? – застыл в дверях он, смотря на то, как роется в его бумагах девушка.
– Жаклин Врана, полиция, – бросила она, не подымая глаз.
– И значит вам положено все, что душе вздумается? – улыбнулся он.
Она задумалась и кивнула.
– Пожалуй, что да.
– В таком случае, я сяду на кушетку с вашего позволения.
Он опустил бумаги на стол, налил кипятка из чайника и опустился на диван рядом с окном.
– Вы хорошо выглядите. Видимо, не курите?
– Не курю. И бегаю по утрам. К тому же я люблю, когда все подчиняется определенному распорядку. Я работаю трое суток и возвращаюсь домой. Так в моем распоряжении оказывается три выходных, которые я в свою очередь опять же планирую и выстраиваю.
– Вы не женаты?
– Женат, и у меня двое детей.
– Тогда зачем вам выглядеть хорошо? Она тоже бегает?
– Нет, ей хватит быть матерью моих детей. Вы меня в чем-то подозреваете? – нахмурился он.
– Меня вообще не интересует ваша персона. Единственный, кто меня беспокоит, так это человек, в которого стреляли прошлым вечером. Его имя Питер Стетфорд. Вы делали ему операцию на сердце чуть более четырех месяцев назад. Припоминаете такое?
– В этом году операций на сердце прошло четыре, – потер подбородок он. – Три из них мужчинам. Среди мужчин это более частое явление. Наверное, их недолюбливают. Питер Стетфорд… Какого рода эта операция?
– По пересадке сердца.
– Да, кажется, вспомнил, – закивал мужчина. – Пациента и эту истеричную особу, его жену. Она постоянно что-то кричала и пыталась нас в чем-то обвинить.
– Помните донора?
– Молодой человек. Лет двадцати пяти. Если хотите, могу посмотреть его имя. Все данные сохранены.
– Он умер?
– Ну разумеется, он же донор, – подошел к столу и нагнулся к монитору мужчина. – Позвольте, – взял из ее рук мышь он. – Его привезли уже в тяжелом состоянии. Кажется, с ним что-то случилось. В любом случае он был уже не жилец. Его родственница дала добро на пересадку. Мы получили ее письменное согласие. Оно тоже сохранилось. А вот и наш донор. Зовут его Вигго Скол. Двадцать шесть лет. Подождите минуту, поищу письмо его тетки. Это единственная родственница, до которой нам удалось достучаться.
Доктор вынул бумагу из ящика и протянул следователю. Адрес был ей знаком. Этот дом для престарелых она посещала не так давно. Разрешение, сухое и лаконичное, подписанное дрожащей рукой старухи.
«Я, Инга Ясперсон, родственница Вигго Скола, даю разрешение на отключение моего племянника от системы жизнеобеспечения, а также на пересадку его сердца пациенту Питеру Стетфорду.»