– Не забывай, что эта жертва системы зарезала на смерть ни одного человека, – пытался достучаться до ее разума аспирант.
– Действовало его бессознательное.
– В таком случае муж Дездемоны тоже совершенно невинен.
– Это из вымышленной сферы? – догадалась Жаклин. – Я не оперирую непрактичными знаниями.
Лок вздохнул, закатив глаза, и бросил взгляд на столик у тумбочки с телевизором. Там смешались вещи незначительные и действительно важные: тюбик зубной пасты вместе с паспортом, жетон под расческой, пачка сигарет и банковская карта.
– Собралась куда-то?
– В Исландию. На похороны матери, – спокойно ответила она.
Он поднялся, подошел к тумбочке и поднял ее полицейское удостоверение.
– Жак ли Врана, – подавился смешком он. – Так ты у нас француз?
– У меня действительно имеются французские корни, которые я не скрываю.
– Разумеется. Ты вообще ничего от нас не скрываешь, – саркастично заметил он. – Мы полагали, что твоя мать вот уже как пятнадцать лет мертва.
– Теперь она действительно мертва.
– Не посмею вдаваться в подробности, но… Как оказалось так, что ты приехала в Швецию автостопом из Норвегии, в то время как твоя мать все это время жила в Исландии?
– Это очень плохо сформулированный и не выстроенный логически вопрос.
– Отсутствие логики заключено в действии.
Лок покачал головой, поджав губы.
– Во сколько вылетаешь?
– Через, – бросила взгляд на часы она, – четыре часа.
– Удачной дороги, – ободряюще улыбнулся он, но тут же смутился и напустил трагедии на лицо. – То есть, сочувствую об утрате. Хотя ты подавленной не выглядишь, – тут же расслабился он.
– Чему? Ведь она не твоя мать.
Лок напоследок улыбнулся и ушел на ее манер, без прощаний и жестов. Жаклин бросила взгляд на конверт, но больше вниманием его не удостоила.
Перед отъездом Жаклин заскочила в мясную лавку за парой кроличьих тушек для Ванко. Продавец хорошо ее знал. Мужчина средних лет, со значительной растительностью на лице, он был не более разговорчив, и поэтому тишина устраивала их обоих.
За прилавком мужчины никогда не оказывалось. Жаклин использовала столовый звонок из прошлых веков. Мужчина откликнулся только на пятый, что не было на него похоже.
– Простите, – стирал полотенцем кровь с ладоней он. – Без помощника работать непросто.
Жаклин пересекалась с его молодым помощником, мальчиком на подхвате. Она не могла вспомнить и дня, чтобы тот не вышел на работу со своим работодателем, и позволила утолить жажду любопытства.
– Вы его уволили?
– Нет, он… Не знаю, что за страшная молодежная волна… В общем, он покончил с собой вчера вечером.
Следователь подняла взволнованный взгляд, не переставая оборачивать кроличьи тушки в газетную бумагу.
– Это явление распространено не только среди молодежи, – заметила она. – Да, в процентном соотношении добровольно с жизнью расстаются именно подростки. Далее идут люди до тридцати пяти. По большей части, недовольные положением на работе или заработком. Некоторых не устраивает то, что они не могут трудоустроиться, имея приличное образование.
– Но это не повод вешаться на дверной ручке, поджимая ноги, – качал головой мужчина.
– Ваш помощник ушел из жизни подобным образом?
– Нет, он закололся.
– Вполне обосновано, учитывая его должность.
– И место работы у него было. И платил я ему, – смущенно прокашлялся он, – в общем-то, немного, но достаточно.
– Думаю, такое число жертв самосуда связано с тем, что во многих странах, исключением из которых не является и Европа, отсутствует оперативная психологическая поддержка.
– Сомневаюсь, – протянул мясник. – Вчера он не выглядел таким уж подавленным. Как угадать момент, когда кому-нибудь из этих кретинов ударит в голову мысль о самоубийстве? Все остальные должны замереть и выжидать? Как будто люди, которым в жизни повезло чуть больше, не знают чем себя занять в будничный вечер!
– Слишком бурная реакция говорит о факте самобичевания.
– То есть? – поморщился он.
– Вы чувствуете вину за своего сотрудника. Так уж много ли вы ему платили?
– Знаете что, – выдавил он после короткой паузы. – Берите своих кроликов и убирайтесь.
Пока он перевязывал тушки, пальцы у него дрожали, вследствие чего узел долго не получался.
– Не думаю, что вы не хотите об этом поговорить, – прищурилась Жаклин.
– Кажется, теперь я догадался, какую должность вы занимаете.