– Павлушенька, драгоценный, а как же обещанное примирение? – смиренно спросила баба Тиша, с опаской поглядывая на Варвару.
– Чудовище!.. – брезгливо пророкотала та, но останавливать старушку не стала.
Вопрос этот волновал всех. Как же тогда облегчить боль и утишить муки совести?
Время от времени тоннель расщеплялся на более узкие и более широкие проходы, менял направление, то опускался, то поднимался.
– Здесь нет тех, ради кого все мы сюда спустились, – горько проговорил Павел. – Участь их давно решена, души их обрели покой. Бьются, страдают и каются только наши души. Впереди у нас долгий путь, отсюда не так просто выйти. Каждому из вас придется пройти рядом с дорогой могилой, поравняться с ней и оказаться лицом к лицу со своей совестью. Только после этого мы сможем выйти на свет. Не жалейка, а Фросина любовь, без обиды и вины, с которой спустилась сюда ради нас наша доченька, подарила нам то, о чем мы мечтали и на что почти не оставалось надежды.
В туннелях не было абсолютного мрака, какой обычно царит под землей. Процессию сопровождало серебристое свечение потусторонней жизни.
Идущие растянулись длинной вереницей, каждому хотелось побыть наедине со своим переживанием и услышать ответ на вопрос своей души.
Илья и Лида шли позади всех, держась за руки. Они не думали, что совершили подвиг ради дружбы, они просто радовались за Фросю, что она наконец смогла найти своих родителей, а значит, все было не зря… И с нетерпением ждали момента, когда смогут выйти из этого странного запутанного мира, захлебнуться порывом ледяного ветра и по мокрым от росы полям бежать домой – туда, где давно ждет семья.
Прикосновение душ
Настасья отстала, она не хотела выходить из-под земли. Безутешная мать надеялась на встречу и тихо плакала: «Деточки, милые мои, даже если я вас не увижу, то все равно останусь здесь, рядышком. Я больше не брошу вас, не оставлю! Хватит вам одним страдать… все… Мамка ваша теперь рядом…»
Непонятно откуда в тоннель залетели три крошечные переливчатые птички. Они с радостным щебетом подлетели к Настасье, садились ей то на плечи, то на голову, насвистывали веселую песенку ей на ухо, перепархивали с места на место.
– Вы прилетели ко мне?! – встрепенулась женщина и, задыхаясь от переживаний и боясь вспугнуть свое счастье, прошептала: – Детки мои?! Детки!..
Птички не улетали. Они едва заметно светились в полумраке подземелья и пели, были веселы и безмятежны. Песенка их рассказывала о чем-то светлом, воздушном и бескрайнем. Она проникала в самое сердце несчастной Настасьи и наполняла его покоем и радостью. Буря, терзающая женщину многие годы, затихла, огонь угас. Выжженная, иссохшая и потрескавшаяся душа начала оживать.
Настасья целовала птичек, трепетно обнимая их дрожащими ладонями.
– Я люблю вас! Больше жизни люблю! Простите меня…
Соединившись с детьми, она забыла, где находится. Анастасии казалось, что земля раздвинулась и она, крепко держа своих детей за руки, бежит по залитому солнцем небу. Детки смеются, переглядываются и озорничают, малыш, привязанный к ее груди цветастым платком, сладко улыбается и гулит.
Где-то далеко внизу, под их ногами проплывают темные плоские тучи. Сначала Настасья не видит их, но при их приближении сердце екает. Тучи проносятся мимо, не ранят, не заслоняют солнца, но несут ужасную правду, которую хочется забыть, несут осколки их сломанной жизни.
– Мама сказала, чтобы мы не ждали ее и ложились. Мелкий спит и нам пора! Ложись скорее, – серьезно, совсем по-взрослому, говорит Настасьин сын младшей сестре.
– Как же?! – возражает она. – Обязательно нужно дождаться! Надо рассказать мамочке, что Игнат на самом деле жуткий, что он и не человек даже!
Девочка откладывает рисунок, над которым трудилась весь вечер. Она старательно и подробно нарисовала огромного медведя-оборотня с лицом Игната.
– Ложись, – повторяет мальчик, тяжело вздыхая, – завтра расскажем… Мама попросила, чтобы мы засыпали и не дожидались ее…
…В избе гаснет свет. Дети крепко и безмятежно, не чувствуя опасности, засыпают в своих кроватках.
К дому подходит медведь, жадно принюхивается и заглядывает в окно. Обходит дом по кругу. Его следы загораются безудержным, алчным пламенем. Оно бросается на стены врывается в дом… Первое, что сгорает – листок с рисунком.
Дети стали первыми жертвами Игната потому, что в этот день прибежали к нему в неурочный час и стали свидетелями того, чего не стоило видеть ни одному человеку, который хотел жить.