— Николас, — наконец она поднимает взгляд, выпрямляется у стены и наклоняет голову. — Или лучше сказать Брейден?
Она делает шаг ближе, и, как бы я ни старался этого не делать, в моей голове проносятся воспоминания о её маленькой фигуре в моих руках. Как она идеально слилась с каждым сантиметром моего тела. Какой податливой и теплой она была, когда я обхватил её за талию и удовлетворил её своим членом.
Я прочистил горло, проведя рукой по волосам.
— Да, — поморщился я. — Сожалею об этом.
Её глаза сужаются, и она делает ещё один шаг.
— О чём?
— Чём? — повторяю я.
— О чём именно ты сожалеешь?
За всё. Я сожалею, что я встретил её тогда. Я сожалею, что я знаю её сейчас. И Я сожалею, что она и близко не такая, какой я её себе представлял. Но я не говорю ничего из этого. Вместо этого я засовываю Ника Вудсворта глубоко внутрь, где я не смогу его найти, и позволяю Брейдену Уолшу занять центральную позицию.
Я пожимаю плечами, изображая на лице кривую ухмылку.
Её глаза вспыхивают, губы слегка поджимаются. Она делает ещё один шаг ближе.
— Есть два варианта, Брейден. Либо ты солгал мне о своём имени тогда, либо... ты лжешь сейчас.
— Всё не так сложно, милая, — я смеюсь. — Я встречал таких, как ты, тысячу раз. Одинокая девушка в баре, играющая в недотрогу, но отчаянно желающая, чтобы её трахнули. Все классические признаки прилипалы.
Мой взгляд скользит по её шее, когда она откидывает голову назад и смеется.
— Попрошу, это не я было той, кто выпрашивал имя и ходила за мной в приватные помещения только для того, чтобы попробовать на вкус.
Теперь это я делаю шаг вперед, мое дыхание мягко обдувает её макушку.
Черт возьми, она маленькая.
Она поднимает голову, чтобы встретить мой взгляд, и я глубоко вдыхаю, когда она это делает.
Сначала я подумал, что мне не хватало поразительной синевы её глаз в ту ночь, когда мы встретились, но вблизи темно-карие глаза переливаются желтым и зеленым, создавая калейдоскоп цветов, таких глубоких и таких, блять, красивых, что они засасывают и затягивают меня, как зыбучие пески.
Мой член твердеет.
Нет. Я бы всё отдал, чтобы вернуться к тем базовым голубым глазам.
— И какой же это был восхитительный вкус, — прохрипел я.
Она усмехается.
— Ты свинья.
Наклонившись, я прижимаюсь ртом к её уху.
— Я никогда не утверждал, что я джентльмен, и я не буду извиняться за ложь, когда всё закончилось тем, что ты дрожала вокруг моего члена.
— Разве? — она наклоняет голову. — Я не помню.
Я ухмыляюсь.
— Ну и кто теперь врёт?
Она хмыкает, поднимает пальцы и проводит ими по пройме моего пиджака. Я смотрю на это движение, мои руки сжимаются в кулаки, чтобы не протянуть руку и не притянуть её к себе. Чтобы напомнить ей, как сильно ей понравилось то, что я заставил её чувствовать.
— И это новая работа, которую ты начинаешь? — пробормотала она, не отрывая внимания от каждого места, к которому прикасается. — Работа с моим отцом?
— Просто новая авантюра, — пробормотал я. — Расширяю свои горизонты. Я не знал, что он твой отец.
Она наклоняет голову, как будто впитывая мои слова и позволяя им опуститься в её мозг, чтобы потом использовать их против меня.
Я никогда не встречал никого, похожего на неё.
Она нервирует меня так, что по коже бегут мурашки. Она была бы прекрасным следователем.
Её пальцы обхватывают мою куртку, она поднимается на цыпочки и тянет меня вниз, пока её губы не касаются моей челюсти.
— Николас. Брейден. Как бы тебя, блять, ни звали... держись от меня подальше и держись подальше от моей семьи. Тебе здесь не рады.
Она разжимает свои ладони и грубо толкает меня, прежде чем развернуться и уйти.
8. ЭВЕЛИН
Оскар Норман(настоящее имя волшебника Оза, правителя Изумрудного города), мэр Эмералда(с англ. – изумруд; отсылка к Изумрудному городу), — яркий человек, который тратит больше времени на то, чтобы набить свои карманы, чем на мораль. Я впервые встретила его, когда мне было десять лет, и Несса пригласила его на ужин со стейком и для того, чтобы «поболтать».
Я, как ребёнок, которым я была в то время, подумала, что он её парень. Но мне следовало бы знать лучше, потому что Несса никогда ничего не делала без причины, и вскоре имя Уэстерли стало финансировать получение Оскаром степени по политологии. На протяжении многих лет я с восторженным вниманием наблюдала, как она дергает его за ниточки, словно марионетку, направляя его по тем узким дорожкам, по которым она хотела, пока в один прекрасный день он не стал известным человеком.
Именно таким, каким она хотела его видеть.
Я полагала, что его преданность Нессе была такой же сильной, как и моя. Казалось, они были связаны, и именно благодаря ей он вообще чего-то стоил. Но вскоре я поняла, насколько это было глупо после того, как она погибла на его яхте, а он даже не пришел на её похороны.
Он порвал с нами всё связи и с тех пор больше не появлялся.
Оскар Норман — мошенник, скрывающийся за занавесом разврата и при этом изображающий из себя примерного семьянина. И когда я наблюдаю за тем, как его нагибают над столом, пока городской комиссар вводит член в его задницу, это ещё никогда не было так очевидно.
— Ты можешь сделать это дерьмо потише? — Коди сморщил нос, потянулся к компьютеру с тремя мониторами и взял наушники с шумоподавлением. — Не все из нас хотят слышать, как люди, управляющие нашим городом, стонут, как заевшиеся свиньи.
Я ухмыляюсь, забрасывая в рот попкорна, не отрывая глаз от экрана.
— Я тебя умоляю. Они не знали бы, как управлять этим городом, если бы от этого зависела их жизнь.
Он усмехается, проводя рукой по своим русым локонам.
— Ты права.
— Эй, — говорю я, не отрывая глаз от экрана. — Можешь сделать мне одолжение?
— Ты имеешь в виду ещё одно? — спрашивает он, поворачиваясь на своем стуле лицом ко мне. — Знаешь, установить скрытую камеру в офисе правительственного чиновника не так-то просто. Спасибо было бы неплохо услышать.
Я киваю.
— Спасибо. Мне нужно, чтобы ты проверил кое-кого.
Он приподнимает очки в проволочной оправе, садясь вперед на своё место, положив локти на колени.
— Считай меня заинтригованным. Кого?
Мои внутренности скручиваются, и тот факт, что моё тело так остро реагирует даже на мысль о Брейдене Уолше, выводит меня из себя. Я разминаю шею, пытаясь снять напряжение.
По лицу Коди ползет медленная улыбка.
— Кто-то хорошенько запудрил тебе мозги.
Я сужаю глаза.