Сквозь сплошной скрежет пробился слышный даже в трубку рев. Кажется, кого-то очень жестко распекало начальство. Я даже догадывался, за что.
Зафырчали пропеллера, над башкой пролетел давешний квадрокоптер. Я помахал ему рукой.
Ну что? Полезли обратно?
Из любопытства я вразвалочку подошел к дальнему краю, посмотрел, чего там виднеется.
Да ничего. Склон уходит в туман, внизу — что-то темное — то ли вода, то ли дыра. И больше нихрена не видно — только крутятся под ветром серые клубы.
— Э-эй! — проорал я в туман. Загудело эхо.
Спуск, мать вашу — это не то, что подъем.
Блинская плесень. Блинские камни. Блинская усталость.
Вот когда лезешь обратно — вот тогда все уступчики почему-то преодолеваются исключительно в коленно-локтевой.
И опять влажная жара. Хотя и наверху, наверно, было не особо холодно — это я так, продрог на сквозняке по контрасту.
Десять метров осталось… А тут, в общем-то, глубоко. Вон в стороночке на прибрежных камнях — поплавок из-под контейнера, на котором я буксировал сюда рюкзак с рацией. А если не карабкаться в эту самую стороночку — а прыгнуть прямо отсюда?
Промокну? Ой, не смешите, я и так весь перемазан в этом склизском дерьме. Камней под водой тут нет — проверено на себе.
Пошел!
С громким бульком я нырнул в горячую воду. Ушел глубоко, с головой, кажется, таки достал дно. Заработал руками и ногами.
Закашлялся и зафыркал, отплевываясь. В нос и рот попало, кажется, не меньше трех литров соленой воды.
— Костя! — донесся ослабленный расстоянием голос Кэт.
— Плыву к вам! — проорал я. Услышали, нет — хз. Звук над водой, конечно, летит хорошо, но голосок у меня чего-то хриплый.
Я сдернул с камней поплавок, вцепился в него. Блин. А вот чего я не подумал — по дороге обратно плыть-то придется против течения.
Ну куда деваться? Поплыли.
Еще полчаса спустя, пыхтя, как паровоз, ориентируясь на голос, я такой вылез на берег нашего островка. Даже оранжевый брезент палатки в тумане было хрен различить.
— Костя!!! — Кэт и Ён бросились навстречу.
— С победой, — проговорила из палатки Ханна, чего-то колдующая, видимо, со спиртовкой. С готовкой у нас вообще не задалось — даже таблетки спирта скорей чадили, чем горели, вода в котелке упрямо отказывалась кипеть.
— Тут доктор Уилер, — торопливо сообщила Кэт, — устроила своим такой разнос, что они отправили тебя на скалы! Сказала, это была очень дурацкая идея — посылать необученного человека с риском для жизни.
Я обиженно вскинул подбородок. Вроде уже согрелся — и все равно потряхивает.
— Э, ну типа не очень и необученный. И риск был… ну, терпимый.
— И причем — все зря, — продолжала Кэт. — Камеры почти ничего не видят в тумане.
— Если бы только камеры! — откликнулся я.
Из палатки появилась Ханна. В руках у нее была кастрюля.
— Приятного аппетита, мальчики и девочки. Я пыталась.
После подъема и спуска у меня кружилась голова, даже чуть подташнивало. Тем не менее, от обеда я отказываться не стал. Красно-бурая каша ничем не пахла (в последнее время я вообще не ощущал никаких запахов, словно нос заложило). Но пузо набивала — и то хорошо.
Обед? Да, наверное. За те три дня, что мы куковали на скале, темнота так и не наступила — все тот же рассеянный свет, падающий откуда-то из тумана. Лишнее доказательство, что мы очень, очень далеко от дома.
Кэт, вяло ковырявшая ложкой свою порцию, обернулась на ящик с приборами.
— Ну, попробуем?
Ханна кивнула.
— Надеюсь, к этой научной ерунде приложена инструкция.
Земля вышла на связь в оговоренное время — как раз, когда мы ковырялись со всякими анализаторами и анимометрами. Или маниметрами? Один черт.
Знаете, я опять ждал увидеть всякие штуки типа как в школьном кабинете физики. Ну, циферблаты со стрелочками, стеклянные колбы и типа такого.
Но, видно, прогресс не стоял на месте — названия у приборов были страшными, а сами они выглядели — такие себе пластиковые ящички с кнопочками и монохромными дисплеями. В общем — каменный век, но не самый-самый.
Кэт задумчиво накрутила волосы на палец.
— Странно, — глядя на один из дисплеев.
— Что есть странно? — откликнулась Ён с акцентом. Слова «странно», «ничего не понимаю» и пара ругательств были первыми русскими, которыми она пополнила словарный запас.
Хех.
— Ну, я могу что-то путать, — виновато протянула Кэт. — Но, если эта штука показывает правильно — мы должны были задохнуться несколько дней назад.
— А что она показывает? — заинтересовалась Ханна, всматриваясь в зеленый квадратик.
— Состав воздуха, — Кэт ткнула пальцем. — Видишь? Это объемная доля кислорода. Анализатор считает, что его в воздухе недостаточно для дыхания.