— Будет еще что-нибудь интересное?
Словно в ответ, раздался громкий хлопок. В воздух снова поднялся фонтанчик земли. Кто-то из журналюг испуганно заорал. Возникла суматоха.
Еще хлопок и еще.
— Влага? — проговорила задумчиво Уилер. — Овод, кажется, начал… — дальше в кои-то веки включилась переводчица на той стороне, — выжимать воду из водоносного горизонта. Интересно, а что будет, когда он дойдет до подстилающих пород?
Она, должно быть, обратила на нас внимание.
— Квартет, вы это видели?
Ханна, сидевшая перед камерой, кивнула.
— Доктор, есть какие-нибудь интересные мысли?
Уилер, на которую теперь переключился экран, покачала головой.
Вообще, я представлял ее себе по-другому. Такой, знаете, засушенной грымзой типа нашей физички Надежды Сергеевны. А не миловидной блондинкой девчоночьего вида с забавно вздернутым курносым носом.
— Мьюр, еще раз — за то время, что вы провели за переходной зоной, освещенность не менялась?
Мы дружно затрясли головами. Не, реально, если темней и становилось — мы внимания не обратили. Все тот же серый свет сквозь облака.
— И камеры подтверждают, — Уилер оглянулась на Овод, верней — на место его самозакопания. — Вращение Жала с вашей… вернее, с нашей стороны, получается, синхронизировано с движением Овода? Абсолютное пространство… о боже, что за чушь я несу? Хотя… только что я послала в задницу теорию относительности второй раз за неделю, чего стесняться в третий?
Мне очень хотелось сказать «еще раз и по-русски».
— Доктор, — протянула Ханна. Ее тон говорил за себя.
— А? — Уилер вернулась в реальность. — Квартет, у меня есть подозрение. Мне кажется, ваша планета — если это планета — вращается с периодом около пары недель. Сделайте милость, если заметите перепады освещения, сообщите нам, ладно?
— Без проблем, доктор, — пообещал я. Покосился в то место в небе, где мы тогда видели солнце. Вроде бы с тех пор стало чуть темней… или нет. Без поллитры не разберешь.
— Вы сами как? — запоздало, конечно — ну да все равно спасибо.
— Живы, доктор, — сообщила Ханна. — Ломит суставы, болят головы, одышка и пульс скачет — но работать можем. Особенно если поработать надо над тем, как отсюда выбраться.
— Превосходно, — голос Уилер стал так мягче. — Не унывайте. Советские эксперименты в барокамерах проходили при давлении до сорока атмосфер. И люди после них выживали.
— А что с ними было потом? — мрачно поинтересовалась Ханна.
Уилер, похоже, смутилась.
— Немедленного развития патологий не было отмечено, — наконец вывернулась она. — И насколько я знаю, большинство испытателей успешно вышло в отставку.
А вы молоды и здоровы. Человеческий организм хорошо адаптируется, особенно в вашем возрасте. Мы привлекли лучших специалистов планеты. У вас есть все основания надеяться на лучшее.
Ханна поморщилась.
— Доктор, хватит нас утешать, — отрезала она. — Говорите, что нужно сделать, чтобы вернуться домой — и мы сделаем.
Уилер сложила ладони домиком.
— Через полтора часа я вернусь к Жалу, и мы начнем запланированную серию. Если вы успеете за это время проверить расстановку приборов и приготовить их к записи — это будет очень кстати.
Ханна и я кивнули.
— Приступаем.
— Тогда до связи, Квартет, — Уилер отключила передачу со своей стороны.
Кэт щелкнула крышкой ноутбука. Если это можно было назвать ноутбуком.
Не, серьезно. Мне эта штука больше напоминала помесь компьютера с танком. Реально, у нее был бронированный корпус. А при ее весе — она могла неплохо так послужить в рукопашной.
Зато и работал этот монстр оборонной промышленности, как часы. И клал с прибором на давление и влажность.
И расшифровывал перепутанные Жалом радиосигналы. Обеспечивая нам хоть и плохонькую, а видеосвязь.
Я пригнулся, вылезая из палатки. Полог, конечно, был откинут — иначе бы мы испеклись вчетвером в этой духовке.
— Ну чё, девчонки? Поехали?
Инструменты были сложены и упакованы. Это чтобы защитить их от ударной волны.
Не, тут, на островке, она особо сильно не доставала. Так, била по перепонкам. И вообще, здесь хлопки были не очень сильными. Вот по ту сторону, вокруг площади — там уже не осталось ни одного целого дома.
Но знаете, тут было полно всякой хрени, которая, может, и держала высокое давление, но плохо так относилась к ударам и падениям.
Так что мы, пыхтя, стали такие разворачивать всякие громоздкие штуки, с виду похожие на фонари и телекамеры. Ставить их на треноги, наводить на Жало.