Кажется, до меня дошло.
— Представь — Жало проглатывает человека. Он оглушен и перепуган. Он контужен разницей давлений. Его со всего маху прикладывает псевдотягой о скалу — после чего он летит в воду с высоты в два десятка метров. Кто останется в живых после такого?
Я поежился.
— Жало появляется не впервые. Где все остальные?
— Тела могло снести течением. Наверно, так и случилось. Те, на кого мы наткнулись — наверно, зацепились за дно или скалы.
Я прикинул.
— Так вот оно что, — медленно сказал я. — Значит… смотри. Жало открывается… человек в него попадает сразу — или нет. Если сразу — он тут же погибает при ударе, Жало захлопывается, происходит взрыв. Если нет…
— Тогда Жало ждет, пока добычу не засосет, — подхватила Ханна.
— Ждет, накапливая энергию.
— Чем дольше оно ждет…
— Тем мощнее взрыв.
Мы с ней посмотрели друг на друга.
— Кость. Похоже, нам сейчас очень, очень нельзя погибать.
Мотор мы, понятное дело, не врубали. Нафиг сажать аккум, когда у нас тут есть течение на халяву?
Ханна переводила взгляд с зеленого экранчика на морские воды и обратно. Иногда — пошевеливала веслом, направляя нашу скорлупку.
Я лежал на спине, безнаказанно радуясь виду сзади.
— Ханна.
— Кость?
— Первое, типа, межзвездное путешествие в истории.
— Кость. Заткнись.
Эхолот запищал. Ханна взмахнула веслом, отводя лодку от мели.
— Первые, типа, люди на другой планете.
— Кость. Умолкни.
По правую руку иногда виднелась каменная стенка. Один раз нас к ней поднесло вообще близко — я разглядел ярко-светлую полосу между слоев розового камня там, у верхушки скалы.
— Первая обитаемая планета, известная человечеству.
— Кость. Иди в ж…пу.
Грохочет в тумане отдаленный гром, журчит вода о борт лодки.
— Теперь называется именем из детского мультика про лошадок.
— Б…я!!!
Ханна выпустила весло и плюхнулась на скамеечку. Лодка закачалась.
— Слушай. Ну я же пошутила. Я не думала, что журналист примет это за чистую монету.
— И теперь по всему миру эту планету официально называют Эквестрией. Вплоть до НАСА.
Ханна закрыла лицо руками. Сдавленно хихикнула.
— Я не виновата, что человечество забыло немеркнущую классику. А раз забыло — значит, так ему и надо.
Я встревоженно приподнялся.
— Эй! Греби, блин!
— Да гребу, блин! — Ханна всмотрелась в туман. — Нормуль. Камней не видно.
Не, согласие на «искпедицию» мы выпрашивали долго. Идея принадлежала Ханне — раз уж мы такие тут застряли фиг поймешь на сколько, то чуть поточнее разглядеть, что творится вокруг нас в тумане. Я поддержал. Кэт и Ён дружно воспротивились, заявив, что неизвестно, на что мы можем напороться. Ханна возразила — типа, если здесь есть что-то, на что можно «напороться», то лучше мы напоремся на него, чем оно — на лагерь.
Потом пришлось уговаривать Уилер. Не, это реально было долго.
Пока на нашей стороне такой внезапно не выступил Лезюр. Заявив, что по-военному разведка мест временной дислокации всегда была первейшим делом. Ну или как-то так.
Ну, если по чесноку — у меня была еще одна причина.
За три дня до этого Служба наконец разрешила нашим предкам с нами пообщаться.
Блин, не знаю, как девчонки, но мне это не понравилось. Уж простите.
Мать в основном рыдала. Отец чувствовал себя неловко, мялся и периодически пытался изречь что-то суровое и подбадривающее. Это продолжалось десять минут — а потом вмешался психолог Службы и аккуратно с какой-то левой отмазой обрубил связь.
Ну и вот. Теперь мы реквизировали лодку, на которой мотались к Жалу за припасами. Забили ее консервами на неделю вперед. Взяли камеру, дозиметр, аптечку, весло и эхолот. И плывем такие уже полдня по течению вдоль гряды скал по правую руку.
Не, в планах так особо ничего героического. Компас тут не пашет, GPRS на орбиту еще не вывели, даже звезд — и тех не видно. Поэтому мы решили просто проплыть дня три по течению вдоль берега. Если увидим чего-то интересного — вылазим и смотрим поближе, если нет, то и фиг с ним.
Потом разворачиваемся, врубаем мотор — и погнали не торопясь обратно. Как-то так.
Пока ничего нового. Мелькают в тумане еле видимые скалы — и подплыть ближе боязно, чтобы не напороться на камни, и отплыть подальше того — чтобы не потеряться. Журчит ровная, как масло, вода, свистит ветер, гудит вдалеке уже привычное не пойми что.
— Пока все как у нас, — заметил я в спину Ханны. Спина была ничего так… очень ничего так.
— А? — та обернулась. — Ну да. Вода, камни, плесень, ветер, туман. Слушай. А может, вся планета такая?