Ну, если наш лагерь можно так назвать.
И каждый раз береговая линия круто сворачивала в туман, и мы с Ханной работали веслами, направляя лодку под прямым углом к ветру.
И такие отгоняли от себя мысль, что, может, мы и плывем-то совсем не в ту сторону.
Не, фигня. В этом туманном мире есть две вещи, по которым можно ориентироваться. Ветер — слева. Грохот — справа. Берег — где-то впереди.
Ведь правда? Честно?
Знаете, я уже не был ни в чем уверен.
Правда, помалкивал. Бестолковки так-то хватило, чтоб сообразить — ныть вслух на эту тему сейчас не самое время.
Не, ну все же какие мы идиоты, что поперлись в эту типа разведку без связи.
Сколько мы там планировали на нее потратить? Неделю?
И через сколько нашли проблему себе на голову? Через день?
Не, не мы нашли. Я нашел.
Ханна кашлянула.
— Глубина все меньше.
Похоже, в этом месте дно было таким, знаете, пологим. Ну, не крутой обрыв, как у острова с кактусами.
— Наконец-то берег, — облегченно выдохнул я.
Кажется, и Ханна заметно расслабилась. Мы продолжали грести — не сговариваясь, решили поберечь мотор. В сторону берега шли на веслах, лишь стараясь, чтобы нас не очень сильно сносило против ветра.
А то, знаете, зарядка зарядкой… но крутить ручку в лодке очень неудобно.
В тумане виднелись черные скалы.
Берег был, да, довольно пологим. Каменный склон косо спускался к воде, чуть дальше все опять заволакивало дымкой. Камни покрывал узор трещин. Кое-где удивительно правильный — будто выложенная плиткой мостовая, а не скала.
Мы не рискнули подходить к берегу близко. Боялись, знаете, реально сесть на мель. Или пробить днище, несмотря на все эхолоты.
Я отпустил вставленное в уключину весло. Обернулся на Ханну.
— Ну… вроде бы приплыли. Похоже╦ острова кончились.
Ханна вздохнула.
— Кость. Не сглазь. Давай направо, и посмотрим, далеко ли берег тянется.
— Направо? — возразил я для порядка. — Мы же собирались плыть дальше.
Ханна поежилась.
— Нет, спасибо. Признаю, это была глупая идея. Давай считать, для первого раза мы увидели достаточно.
Не, реально. Мне и самому совершенно не хотелось нарываться.
Разворот. Лодка описала изящную дугу на гладкой воде. Вот теперь пришлось включать двигло — выгребать против течения, знаете, и удовольствия мало, и движешься в час по чайной ложке.
Хотя… тут мы плыли, вроде как, еще быстрее, чем в океане. Должно быть, обман зрения.
Не, реально. В море-то сравнить скорость не с чем — ползешь сквозь туман, будто висишь в пустоте. А тут видно, как берег движется мимо тебя, то приближаясь, то удаляясь небольшими заливчиками.
Гладкий каменистый пляж, у кромки воды, как везде, одетый плесенной каемкой. Ханна под жужжание мотора порой делала снимки. Не очень четкие в тумане, правда.
В отдаленный гул вплелось журчание. Не, камни и так были мокрые, но в этом месте вода бежала по ним обильнее. Ручей? Я прищурился.
Да, на самой грани видимости сбегает по неглубокой впадине в скалах тонкая быстрая струя. Я бы приблизился и пофоткал первую встреченную нами в этих краях речку. Вот только эхолот и так раздраженно попискивал, и я решил поосторожничать лишний раз.
— Кость, — проронила Ханна снова.
— Ну?
— Берег поворачивает. Вправо.
Да… Я уже обратил внимание. Горячее дыхание ветра теперь приходилось уже не в затылок, а наискось.
— Или ветер сменил направление, — ляпнул, не сдержавшись. И тут же, торопливо:
— Ну, это же морской берег? Он не обязан идти по линеечке. Здесь могут быть там всякие, я не знаю, бухты с заливами.
Ханна лишь закусила губу.
Тянется слева черный склон, тянется справа серое полотно. Тянется время и наши нервы.
Ладонь легла мне на плечо. Мимоходом я отметил, что Ханна, как и я, успела натереть мозоли о жесткую рукоять.
— Ты ничего не замечаешь?
Я медленно кивнул.
— Течение. Слабеет.
— И ветер дует в правый борт. Костя, мы плывем туда, откуда появились.
Я сплюнул в неестественно гладкие воды.
— Ладно. Есть мысли?
Ханна задумчиво посмотрела вперед.
— Никаких. Плывем вперед и надеемся на лучшее.
И опять — камни слева, серая мгла справа. Я собрал волю в кулак, стиснул зубы.
Ну, это, чтобы не стучать ими громко.
Ну как я мог быть таким идиотом?
Эх-эх-эх.
Ханна зевнула. Загремела чем-то в баулах.
— Ты чего?
— Я проголодалась.
— Может, стоит… ну, поэкономить еду?
— Последний раз мы ели семь часов назад. И это, голодовка и гребля — вещи несовместимые.
Я заглушил мотор. Лодку и не сносило так особо, но я все же выкинул этот, как он называется, плавучий якорь.