Вгрызся в ломоть какого-то бисквита с джемом, не чувствуя вкуса.
— Приятного аппетита, — Ханна закинула в рот таблетки, сделала глоток воды.
— Витамины? — я стащил маску, протянул руку за своей порцией.
— Витамины? — Ханна глянула на таблетки. — Ну, в основном. Плюс кое-что для улучшения кровообращения. Мы расходуем до черта кислорода, просто чтобы гонять этот мокрый супчик по легким. Тут такая тонкая грань между кислородным голоданием и кислородным отравлением…
— Ладно, давай без лекций по медицине, — я отобрал у нее банку с водой.
Вздрогнул.
Обернулся.
Сквозь туман снова пробивалось золотое свечение.
— Черт, — я зашарил по карманам в поисках дозиметра. — Натягивай полог!
— Да подожди ты, — а Ханна такая не особо и нервничала. — В прошлый раз обошлось без излучения.
Я посмотрел — по привычке из-под руки, хотя огненный диск не слепил глаза — на солнце. Туман уже привычно вставал стеной.
— Ну я что-то не хочу разворачивать его под радиацией, — я щелкнул кнопкой, проверяя приборчик. Вроде работает.
Так, надо повернуть лодку кормой к солнцу… Туман отступает, в отдалении четко просвечиваются серые и розовые склоны. Я опустил руку на джойстик.
— Божечки.
Ой. Что-то мне не нравится этот тон в ее голосе.
И это. А зачем скатывать тент, вместо того, чтобы растягивать на стойках?
— Ты чего?!
Ханна, не отрываясь, смотрела на берег. Выгибавшийся перед нами огромной подковой.
— Слушай. Склон не очень крутой. Мы можем успеть.
— Успеть — что?
— Подняться и осмотреться.
Не, реально, у меня челюсть как съехала вниз, так и осталась.
— Ты что?.. а если…
— Тент возьмем с собой, если что — накроемся. Твою мать, Костя, мы можем вечность прокружить в этом тумане?
Ой, мама.
А ведь резон в ее словах есть.
— А если сорвемся?
— А если заблудимся в шхерах окончательно?
Твою ж душу.
Я выдохнул.
— Ладно. Ладно. Только…
— Даже и не думай, — ой. Она что, читает мысли? Тогда я попал… — Идем вместе. Не хочу объяснять Уивер, что бросила тебя на скалах с переломанными костями.
Склон был каменный. Длинный, растрескавшийся. Трещины сплетались во все тот же ровный узор. Хотя, так, вплотную, заметно, конечно, что это игра природы, а не кладка в натуре.
Не, ну че? Лезть по нему было реально так полегче, чем карабкаться по склону близ нашей стоянки.
И здесь тоже росли грибы. Мелкие, черные, точно такие же.
Серость откатывалась. Облачная волна катилась против ветра. Золотой свет падал на камни.
Я все больше смотрел под ноги. Не, оно, конечно, идти легче — но и на плечах у меня тяжеленная скатка. Потому голову поднял, уже когда стало совсем светло — а мы как раз в этот момент стояли на вершине скалы.
— Ой, — тихо сказала Ханна. — Как красиво.
И правда. Красиво.
Золотая от солнечных лучей вода. Тыщи черных островков, будто такой каменный супчик.
Береговая линия выгнулась широкой бухтой. Дальний край расплывался в дымке. Ближний к нам — выступал в море массивной скалой, будто стесанной с одного боку топором. Там, где мы проплыли, скатывался в море ручеек, чуть дальше падавший на камни небольшим водопадиком.
А перед нами — сколько глазу видно, разноцветные камни.
Не, серьезно, разноцветные.
По розовым склонам — длинные пестрые полосы. Черные, черно-зеленоватые, и даже ослепительно синие — с той стороны гор, что подставлена солнцу. Будто на скалы побрызгали из баллончика с краской. Вдоль склонов тоже тянулись темные и ярко-белые полоски, будто какой-то великан так взял, скомкал клетчатое одеяло — и бросил валяться.
И над всем этим — полоса из золота и свинца, и огромный желтый шар у ее края. Полуприкрытый облачными тенями.
Кажется, и над соседним обрывом торчит что-то типа кактусов? Да хрен разберешь. Может, и так. А может, просто такие каменные останцы, скала загораживает.
Ханна плюхнулась на камень, разглядывая мыс.
— Теперь понятно. Нам оставалось обогнуть вон тот камушек, и можно было плыть до дома, не сворачивая. Наверно?..
Я пожал плечами.
— Снимок сделаешь?
— Да я уже и запись включила, — Ханна водила камерой из стороны в сторону. — Кость. Как думаешь, а почему эти штуки не растут на нашем острове? — она осторожно дотронулась до гриба.
— А хз. Может, климат не тот, — пошутил я.
На поясе Ханны пискнул дозиметр.
Та поморщилась.
— Ты накаркал.
Вместо ответа я сорвал с плеч скатку.
— Помоги расстелить!
От блин. Почему этот долбаный ремешок должен был запутаться именно в такой момент?
— Да что ты делаешь? — Ханна выхватила у меня скатку. Рванула ремень, пытаясь сорвать его с просвинцованной парусины. Приборчик пищал уже не переставая.