— И? — не знаю, кто из нас четверых это сказал. Кажется, все сразу.
На той стороне молчали. Ветер хлопал стенками палатки, кстати говоря, уже тише, чем десять минут назад.
— Хорошие новости, — буркнул Лезюр, — в том, что Америка и Китай уцелеют точно. И даже Европе с Россией достанется не сильно. По большому счету, со счетов придется списать только Чехию. Возможно — Польшу с Германией. Мы еще не разобрались.
На сей раз я сообразил быстро.
— Подождите. Это для какого случая? Если мощность зависит от времени…
Уилер кашлянула.
— Говоря теоретически…
— Для случая, — оборвал ее Лезюр, — если вы четверо получите свое прямо сейчас. И чем дольше вы находитесь за Жалом — тем сильней будет взрыв в итоге. Через месяц-другой накроется тазом вся Европа. А через полгода…
Ханна засмеялась.
— На что вы намекаете, полковник?
Лезюр молчал. По моему позвоночнику поползли мурашки. Кажется, я тоже догадался, какой из этого следует вывод.
Не хочу. Ой, правда, не хочу. Хочу домой. Пройтись по Тверской, увидеть своих… Увидеть голубое небо и зеленую траву, а не долбаные эквестрийские тучи и разноцветные камни. Хочу увидеть нормальное солнце — а не этот пережравший комок огня над горизонтом!
А если… если никакой Москвы и никакой Земли уже не будет?
— Квартет, — я вздрогнул. Голос Уилер был сиплым и сдавленным. — Есть… наверное, есть другой выход.
— Говорите, — тяжело уронила Ханна.
— Мы не знаем, как работает Овод. Что он отслеживает. Может быть, достаточно окажется… потерять кого-то из вас. А может быть, ему важно присутствие определенного рисунка ДНК у переносимых. И в пользу этой теории есть кое-какие подтверждения — компьютерный анализ показывает, что спектральное смещение проходящего через Жало излучения может быть модулировано по параметрам, в первом приближении походящим на молярную массу азотистых оснований. Конечно, это могут быть лишь необузданные догадки… Но возможно, это шанс и для вас и для нас.
— Я все еще не понимаю, — пробормотала Кэт.
— Если догадка правильна и Оводу важна сохранность генотипа, а не конкретных транспортированных… — выдавил еще один женский голос. — Гены… могут воспроизводиться.
— Доктор, — медленно протянула Ханна. В ее тоне было что-то непонятное. — Вы намекаете на то, что нам больше не следует пользоваться презервативами?
Из динамиков донеслось что-то невнятное.
— Квартет, — очень официальным тоном произнесла Уилер. — Я не хочу создать впечатление, что я лезу в вашу частную жизнь, однако…
— Доктор, вы рехнулись? — перебила ее, наклонясь к микрофону, Ханна. — Этот ад не подходит даже для простого выживания, не то что для того, чтобы рожать детей! Вам приходится пичкать нас стимуляторами, просто чтобы мы оставались на ногах в эквестрийском воздухе! Здесь нет ничего, кроме воды и камня! Это безумие!
— Это шанс! — рявкнула Уилер, внезапно перестав сдерживаться. — Девочка, если ты хочешь ради Земли застрелиться вместе с товарищами — так и скажи! Ты, мать твою, сама назвала себя лучшим медиком вашей долбаной планетки! Я пришлю тебе все, о чем попросишь, соберу консилиум из лучших врачей Земли! Только купи нам немножко времени, дай понять, что такое Овод и как им управлять! Я ставлю на карту Землю, против этого твоя … — не такая уж высокая ставка!
Я отшатнулся. По лицу Ханны бродили красные пятна. Она сцепила пальцы, перевела взгляд на меня.
— Итак, Костя, — медовым голоском проговорила она. — После всего, что у нас с тобой было — готов ли ты на мне жениться?
Я подавился ответом. Ён тихо захихикала в кулачок.
— Что? Ты соблазнил невинную девушку, а теперь хочешь пойти на попятный?
Помехи по ту сторону рации очень походили на сдавленный хохот.
— Дамы и господа, — странным голосом проговорил Лезюр. — Как французу, мне претит вмешиваться в столь романтическую сцену. Но как консультант Службы по вопросам безопасности, хочу спросить — наблюдает ли кто-нибудь у вас там за погодной обстановкой?
В этот момент я был ему очень благодарен.
— Я посмотрю, — и выскочил из палатки, как джинн из бутылки.
Не, погодная обстановка не так чтобы особо поменялась.
Холодно, сухо, все вдали заволакивает дымкой, но туман вокруг развеялся. Вода бежит в одну сторону, холодный ветер дует в другую, давит себе — и мне — на плечи. Как-то так.
Гулко фигануло по перепонным барабанкам хлопком Жала. Я сглотнул, прочищая уши. Только сейчас дошло — уже незаметный для всех далекий гул тоже стих. И необычная тишина — ну, типа не считая злого свиста ветра — слегонца так пугала.