— Точно. Правильно. Ты не поплывешь, Ён.
— Но…
— Я поплыву.
Ханна качнулась вперед.
— Не думай… Не хочу рассказывать ребенку… что папа умер как дурак…
— Я маленькая! Попасть трудно! — это уже Ён.
Я отцепил от себя руки.
— Времени мало. Слушайте, короче… вы классные, всех обожаю и все такое… Короче! Услышите, что эти падлы отрубились — бегом к острову! Я возьму лодку и подберу вас по дороге. Если вдруг не получится — тогда… ну, тогда и правда попробуйте выбраться на сушу где-нибудь подальше, а там… — я не смог придумать, что «а там», поэтому лишь покачал головой. — Ён! А ты найдешь дорогу к острову, без пеленга?
Кореянка коротко кивнула.
— Пеленг не нужен. Жало грохочет. Лучший пеленг.
— Кэт! Эту пакость сложно отключить?
— Самый нижний правый переключатель на панели. Большой и черный. Просто повернуть на «Откл»… — Кэт, похоже, отвечала чисто по инерции. — Костя! Слушай… может, не стоит, а?
Ханна с неожиданной силой схватила меня за локоть.
— Кость. Ну не надо.
Я помотал головой.
— Единственный шанс, — и, не давая себе времени на раздумья, быстро чмокнул ее в щеку, толкнул себя на глубокую воду, вглубь, зарылся в неподатливые волны, заработал руками и ногами, продавливая себя сквозь эквестрийское море к лагерю.
Мать вашу.
Знаете, что это такое — плыть как можно быстрее, когда тебе и дыхалки не хватает, и воздух обеднен кислородом, и ты очкуешь поднять башку над водой лишний раз?
А я вот узнал.
Это были очень длинные сотни метров.
И когда в тумане проступили контуры острова, который вдруг перестал быть нашим — я такой даже слегонца обрадовался.
Ткнулся мордой в черноватую каемку плесени.
Пых. Пых. Пых.
Остров выглядел безжизненным. Зашибись.
Я боялся, что за это время Лезюр переправил через Жало взвод-другой робоплатформ. А что? С него станется. Служба, наверно, и не отличит обычную работу группы от действий лезюровских киллеров.
Ну, если руководство Службы само не дало Лезюру добро на акцию.
Дроны кружили где-то в тумане, пальба давно смолкла. Наверно, Лезюр приказал не тратить зря патроны на стрельбу в серую хмарь.
А вот и ретранслятор. Зеленая металлическая коробка, закрепленная растяжками, длинный штырь антенны… Смятая взрывом спальная палатка не загораживает хренов девайс от моего взгляда.
Твою ж душу. Ну почему нам так не повезло?
Ну что стоило осколку от лезюровской мины садануть по корпусу или перешибить тонкую антенну? Хотя… Лезюр, уж наверно, точно знал мощность своего заряда. И подрывал бомбу с таким расчетом, чтобы осколками накрыло палатки, но не долбаный ретранслятор. А может, это и правда наше невезение.
А, ладно, теперь-то что толку жалеть?
Может, не рисковать? Лодка не так уж далеко, на самом краюшке поля зрения камер… Подплыть тихонечко, незаметно столкнуть в воду, подхватить девчонок…
Блин, какая хрень лезет в голову.
Так, Костян, не писай в рюмку.
Пятьдесят метров. Бегом. Подбежал, нажал кнопку, уплыл. Я, блин, тут рискую куда меньше, чем Ханна, Кэт и Ён на отмели!
Пока я тут теряю время.
На колено.
Короткая продышка, как учили на физре — вдох-в-в-в-ыдох!
И… и…
И побежал, сука!!!
ТВОЮ!!!
МАТЬ!!!
Офигевал я бегом.
Потому что пропеллеры взвыли прямо в лицо. И разлапистая тень «игил-киллера» вырвалась из-за скалы, стоило мне миновать корпус лодки.
Офигевал. А пугаться было некогда.
Ну да. Уж конечно, Лезюр не мог не учесть, что мы можем попробовать добраться до ретранслятора!
Это было совсем как на тренировке.
Только вместо кольца со щитом — коробка ретранслятора.
Вместо пола спортзала — пологий каменистый склон.
А вместо пацанов из параллельного настречу мчатся пули.
Рывок в сторону!
Выстрел. Свист и горячий ветер у виска.
Нырок!
Пуля проходит впритирку над затылком.
Перекат!
Камень в паре сантиметров от меня брызжет искрами.
Карабин смотрит в лицо.
Ретранслятор — на дистанции рывка.
Разводной ключ, должно быть, выбросило из палатки взрывной волной. И он был тяжелым. И отлично подходил для метания. Уж лучше, чем камни.
Увесистая железяка прилетела дрону в морду, сбивая прицел и отшвыривая коптер в сторону. Выстрел бесполезно ушел в туманное эквестрийское небо. А я вскочил, прыгнул вперед, почти под брюхо чертовой лезюровской машинки, запнулся, проехался коленками и локтями по жесткому камню, обо что-то приложился со всего размаху боком и щекой…
Выбросив руку, ломая ногти, вцепился в черный гребучий выключатель!
Щелк.
Пых. Пых. Пых.
Шурх-шурх-шурх — медленное, ритмичное затухание пропеллеров. И дрон по крутой кривой плюхается на камни рядом со мной вплотную.