Я посадки не видел. Только слышал.
Потому что лежал мордой в камень и судорожно пытался втянуть в легкие воздух.
Легкие и горло горели. Бок полыхал огнем. Влажный эквестрийский туман упрямо не хотел вдыхаться. Собственный пульс грохотал в ушах.
Я сейчас минуточку…
Нет. Нет. Не лежать. Нельзя медлить. Не так уж долго — забросить запасной ретранслятор.
Подъем. Подъем. Встать, сволочь.
Я, стиснув зубы, попытался встать. Подобрал под себя колени, почти получилось — и тут я понял, что ноги не держат. Сполз на камни, бок пронзила резкая боль.
Твою мать. Только переломов мне еще и не хватало.
Я, скривившись, осторожно ощупал больное место.
Пальцы мгновенно стали красными. Блин. Это обо что я так приложился, что аж кожу распорол? О угол ретранслятора, что ли?
Ладно, до свадьбы заживет… Встать. Ну же. Надо добраться до лодки. Надо плыть. Времени мало. Надо встать.
Да какого же хрена ноги не слушаются, будто ватные? Ох, да ясно какого — нагрузка плюс кислородное голодание до добра не доведут. Подъем. Я стою или лежу? Ничерта не видно, грохот в ушах и шум дождя сливаются в сплошной гул. Неужели опять паводок? Еще чего не хватало на наши головы… Надо встать… Надо плыть… встать…
Я вскочил.
Ну наконец-то.
Времени нет. Быстрее к лодке! Я должен… ЧТООООО?!!!
ЧТО.
ЗА.
НАХРЕН!!!
Лодки не было.
Воды не было.
Острова тоже не было.
А была гладкая, как стол, равнина, покрытая серо-розовой пылью.
Я затормозил. Во всех смыслах.
Плюхнулся на задницу с отвисшей челюстью.
Дул ветер, резкий и холодный. После влажной жары Эквестрии — жесть какой холодный. Пыль плясала в воздухе серыми смерчиками.
Серо-стальное небо нависало над головой. Вдали, в дымке, виднелись какие-то неровности — назвать холмами много чести.
Ой.
Кажется…
Блин. Кажется, это уже не Эквестрия!
И, кажется, я знаю, чьи это шутки…
Я вскинул голову, уставился в серый небосвод.
— Овод! Сволочь! Нахрена?!
Блин. Блин. Блин.
Небо молчало.
И в нем, точно так же, как в Эквестрии — невысоко над горизонтом — висело яркой белой блямбой огромное солнце. Заливая пустыню тусклым светом.
Я зажмурился. Потом отожмурился обратно. Надеясь, что, когда кошмар рассеется, я увижу привычную туманную серость и бурые камни.
Ага. Вот прям щас.
Черт. Черт-черт-черт.
Так.
А ну-ка, без паники.
Не первое межпланетное путешествие на моем веку. Блин.
Так. Ладно.
У меня при себе не имеется нихрена, не считая шорт. Я сижу посреди голой пустыни. Я понятия не имею, что сталось с девчонками. Я вообще не знаю, что теперь делать.
Так. Стоп.
Если я попал сюда через Жало (можно подумать, есть другие варианты!), оно должно быть неподалеку.
Попробовать его поискать, что ли?
Кстати, а вот интересно.
Если Жало теперь ведет с Эквестрии — сюда, куда бы это ни было… Не означает ли это, что теперь, когда оно навернется — огребет уже не Земля, а Эквестрия?
Блин. Ну… наверно, этой мысли надо радоваться.
Ладно, не будем бежать впереди паровоза. Для начала — оглядимся еще раз.
Пыль, пыль, точнее — очень мелкий песок. Забивается между пальцами, прилипает к коже, даже, кажется, уже в рот и нос набился. Местность совершенно плоская, даже крупных булыжников и то не видать (хотя мелкие камушки с гальку величиной под ногами попадаются). В светло-сером небе не заметно даже намека на облака. Горизонт еле различим, будто слабая дымка поглощает свет.
И тишина. Абсолютная, не считая свиста ветра в ушах. После неумолчного дождевого гула в Эквестрии — в уши как будто затычки вставили. Я аж потряс головой.
Бок ожгло. Скосившись на него, я увидел бугристый округлый шрам.
Блин.
Я, конечно, не эксперт по ранам, но эта штука слабо походит на рассечение.
На полузаживший след от пули — куда больше.
А, да что уж теперь. Давайте поищем Жало. Хоть какая-то зацепка.
Может, конечно, меня и встретит на подходе к нему пулеметная очередь… Но давайте сперва найдем, а потом будем об этом волноваться.
В конце концов — а у меня, типа, много вариантов?
Я зашагал по песку к далеким бугоркам.
Мда.
Птицы? Трава? Тараканы какие-нибудь? Лишайник, хотя бы?
Ага, щас.
В Эквестрии хотя бы были плесень, грибы и каменные кактусы. А здесь — голая пустыня. И так же неподвижно застывшее, как и эквестрийское, солнце — ярко-белая дыра в стальном небе.
Может, я на Марсе? По виду похоже на тамошние фотки… Хотя дышится более-менее. Только, сволочь, холодно. Я зашагал быстрее, надеясь хоть так согреться.