Что за стук? А, норм.
Это просто у меня стучат зубы.
— И вот — проблема, — Ханна неуклюже из-за раненой руки развела ладони. — Две разных истории, два выбора, каждый из которых заканчивается подключением человечества к конструкту. Но — управляющий контур поврежден космологическим цензором. Обычно проблема решается случайным выбором, но он жестко завязан на создание Жала. А в нашем случае неопределенность не устранилась с его появлением. И поздно бросать кости — и Костю, — она фыркнула, — по новой. Жало уже существует, результат уже записан. В итоге петля косплеит буриданова осла. Зависший компьютер. Самый простой вариант — использовать запасной контур принятия решения. Ты оказался ближайшим.
— Я?
— Ага. Правда, ты был мертв — но, как сам видишь, Овод не заморачивается из-за таких мелочей. Что и тебе, кстати, советую. Так что давай разберемся с этим делом поскорее. Скоро контур схлопнется, и тогда нас с тобой не ждет ничего. Я бы сказала «ничего хорошего», но так будет точнее.
Охренеть.
Охренеть.
Охренеть.
Безумие.
Наверно, надо было что-то спросить. Или сказать.
Но язык не слушался.
— Собственно, выбор, — Ханна осмотрелась.
Пустыня исчезла.
Серые стены тумана встали вокруг, издалека донесся глухой рев дождя. Зажурчал поток, выступили из марева горные склоны. Я увидел знакомый мыс, разорванную и перепачканную ткань палаток, услышал шорох пропеллеров в плотном воздухе.
— В том, что касается непосредственно Жала, и до того момента, как ты определишься с решением — на согласованность можно забить, — сообщила Ханна. — В глобальном масштабе это ей не повредит, а на малом — любое твое решение сейчас согласуется, если не будет совсем уж дурацким. Даже принятое задним числом по ходу нашего с тобой личного времени. А особо дурацких ты принять и не сможешь. Хотя… Божечки, Кость, зная тебя — я начинаю опасаться даже за конструкт, — она ехидно ухмыльнулась.
Полуголая фигура, вымазанная плесенью, поднялась над водой. Окинула взглядом остров, вдохнула-выдохнула.
Бросилась вперед, в сторону ретранслятора. Ханна проводила ее взглядом. Я дернулся всем телом, услышав частую череду выстрелов. Я заметался из стороны в сторону.
И я же вздрогнул всем телом, когда выстрел дрона швырнул меня на камни. Рука заскребла по камням, протянулась вперед. Повернула выключатель.
Я выдохнул, разжимая кулаки. Я скорчился на мокрых камнях, по которым расплывалась красная лужа.
Куда плавно опустились опоры дрона.
Силуэт на камнях дернулся пару раз. Замер. Голова запрокинулась, глаза уставились в туман.
Твою ж душу…
— Итак, — продолжила спокойно Ханна. — История первая. Жало отслеживает твое и только твое — раз уж ты первым помацал гиперсферу — сознание в качестве сложного наблюдателя в световом конусе. Теперь же нервная активность прекратилась, сцепленные с нейрокоррелятами в твоих синапсах виртуальные частицы петлей больше не отслеживаются, и… Коллапс! — она слегка хлопнула в ладоши.
Раздался такой звук, как будто кто-то смял серебряную обертку от шоколадки.
Только шоколадка была очень большой. Величиной с планету.
Над островом вскипела серая пыль. Волны вспухли белым крошевом. В пронзительной тишине ударная волна сорвала с камней мое тело, дрон, ретранслятор, палатки — и швырнула к центру. Остров растворился в бурлящем тумане.
Туман взревел, свиваясь в смерч. Взревели и скалы там, где было Жало — раскалываясь, падая вниз, дробя льдины и друг друга. Адская смесь вихря и горного обвала, генеральная репетиция конца света — и сквозь это все я слышал веселый голос Ханны:
— Давай посмотрим, что у нас на Земле!
Если это была генеральная репетиция — то сейчас мы попали на премьеру.
Вокруг ничего не было.
Только огонь.
Сквозь облака серого дыма пробивался тускло-красный свет. Не знаю, что горело. Дома, машины, деревья, люди? Сияние мерцало и угасало, пробивалось со всех сторон. Горячий ветер не знал, откуда ему дуть. Странный, едко-химический запах боролся с ароматом миллиона тухлых яиц.
Задыхаясь, ослепнув от слез, я сделал несколько неуверенных шагов. Запнулся о тускло рдеющий кусок металла. Что это было? Автомобиль? Мусорный контейнер?
Откуда-то сверху пришел свистящий вой. Вой нарастал, ширился. Я увидел в дыму гроздь ярко-красных искр. Искры рушились сверху, разгорались, раздувались. Превратились в ослепительно алые кометы. Врезались в землю.