— Пришлось слегка подкрутить восприятие, — сообщила Ханна недовольным тоном. — А то бы мы ничего не увидели и услышали толком, да и дышать не смогли бы. Ну да и так сойдет.
И так сойдет?!!
— Да и течение субъективного времени тоже можно… — она не закончила. Огонь, дым и пепел рассеялись, словно по волшебству.
Я увидел город. Самый обычный, незнакомый мне. Над городом шел снег, застилая улицы сугробами. Снег мягко ложился на зеленую траву, на листья деревьев… Нет, не снег.
Пепел.
Я увидел толпы воющих, изможденных людей-скелетов, бросавшихся на колючую проволоку. Увидел красноватые вспышки выстрелов. Знакомые дома Арбата под затянутым тучами небом и длинную, во всю улицу очередь таких же еле стоящих на ногах живых скелетов — очередь, тянущуюся к десятку полевых кухонь.
Стало светлее. Тучи разошлись. Теперь это был еще один незнакомый мне город — блестящие громады небоскребов, вонзающиеся в небо высотки. Город стоял на берегу большого залива. Я видел сотни автомобилей на необычно пустынных для такого футуристического пейзажа улицах. Видел, как асфальт между небоскребами выпячивается перекрученной линзой Жала.
Снова Эквестрия. Берег изменился.
Словно его кто-то взял и надкусил.
В горном склоне зияла огромная выемка. Будто след от исполинских челюстей. Внизу вода бурлила, обтекая здоровенные валуны, торчащие кое-где из воды. Я попытался найти наш остров.
Фиг там. Или мы смотрели на другой район планеты, или…
Или схлопнувшееся Жало чересчур сильно перекорежило ландшафт, чтобы его можно было узнать.
Впрочем, я отвлекся от своих рассуждений. Едва заметил движение внизу, на камнях.
Человек ничем не примечательной внешности, в джинсовом костюме — сейчас изорванном и промокшем. Левая рука висит плетью, глаза мечутся по сторонам. Я вижу его секунд десять — а затем разлапистая крылатая тень отделяется от Жала, за ней вторая. Звучит громкий хлопок, человека подбрасывает, словно куклу. Жало окутывается серой дымкой.
И снова — Земля, небоскребы, десяток вертолетов и беспилотников, окруживших дырку в воздухе. Устройства непонятного вида — черные шары, блестящие линзы, серебристые пластины по бокам, в дверях, под крыльями машин. Какие-то аппараты, антенны и все прочее разворачивались и на земле. Это копошение продолжалось секунду-другую, а затем — Жало лопнуло цветком огня, взрывная волна качнула вертолеты.
— Уилер проделала большую работу, — прокомментировала Ханна. — Молодчина. Конечно, она не создала теорию, она лишь указала начало пути — но направление-то было верным.
Внутренность какой-то, типа как, лаборатории. Человек внутри коробки с прозрачной крышкой, на каждый свободный сантиметр налеплены датчики, голова скрыта в чем-то типа трубы с очень толстыми стенками. Нагромождение проводов и шлангов. Озабоченно вглядывающиеся в пульты и экраны люди в чем-то похожем на мотоциклетные шлемы, с черными трубками у пояса.
Снова пустыня — судя по голубому небу и куче странных машин вокруг, земная. Чем были машины, я не знаю. Они походили на антенны радаров и подъемные краны, на градирни АЭС и поля солнечных батарей. Ни одного живого человека. Вокруг возникло какое-то шевеление, несколько устройств повернулись, закрылись, открылись, загудели.
И в воздухе над нами возникло Жало, отбросив изломанные отсветы на всю технохрень рядом с ним.
Опять Эквестрия. Дроны в черно-оранжевых цветах Службы Отслеживания висят в воздухе. Серебристый блеск скафандра.
Человек в массивном скафандре выходит из воды неловкими, осторожными движениями. Течение полощет за его спиной алый парашют. За спиной виден здоровенный ранец почти в половину «космонавта». Хотя можно, наверно, и без кавычек.
Снова зависшее в туманном небе Эквестрии Жало — и новые загадочные устройства вокруг. Человек в скафандре идет среди черных каменных шаров, по щиколотку в воде. Наклоняется, рука в перчатке осторожно притрагивается к пожелтевшим костям. Губы за стеклом шлема шевелятся, но я не слышу ни звука.
Теперь я видел уходящее в туман бесконечное каменное поле — кажется, из края в край поросшее черными кактусами-шарами. Шары продолжали расти и в воде — мы с Ханной стояли у самого ее уреза. Из тумана проступало нечто, Эквестрии совсем не свойственное — светлые полуцилиндры эллингов, синяя жесть контейнеров, низкие приземистые кузова машин… Мелькнула, не обращая на нас никакого внимания, женщина средних лет без скафандра — только в толстой куртке-аляске и с кислородной маской на физиономии.