— Зацени, — Ханна подмигнула.
Я уставился в туман, различая смутные очертания. Пошел вперед, приглядываясь.
Остановился, глядя на памятник.
— Это?..
— А уж какое идиотское выражение изобразил мне этот скульптор, — подхватила девушка. — Жаль, отсюда не выйдет спроецировать небольшое Жало ему… скажем, под ноги. Впрочем, не будем отвлекаться.
Эквестрия и монумент с четырьмя изваяниями растаяли в воздухе.
— Как только были найдены пусть простенькие, но методы контроля — был задан и вопрос, как еще их можно использовать.
Пейзажи менялись с фантастической скоростью. Знакомый земной шар в космической пустоте. Серые скалы, белый лед и черное небо с пронзительными звездами. Серо-розовая пустыня и красное небо. Светлая полосатая дуга в пол-небосвода. Красно-коричневый шар в разводах, среди свирепо мечущихся молний над желтыми горами. Оранжево-бурые скалы в оранжевом тумане над черной рекой.
И над каждым из них — висело Жало, сминая и искажая перспективу. Порой краем глаза я замечал жилища, машины, то ли самолеты, то ли корабли — вспышками, как призрачные тени.
Шевеление темных щупалец в светло-зеленой дымке… Картинкой-вспышкой — женщина и мужчина, обоим едва ли больше двадцати пяти, и очень похожий на них мальчишка — все трое в респираторах — смотрят с красной скалы под сине-фиолетовым небом…
— Первые поставки с внепланетных колоний начались тридцать лет спустя после установления устойчивого контроля над Жалом. Первая обитаемая планета, не считая Эквестрии, обнаружена три года спустя. Первая внесолнечная база была основана еще через десять лет. Вторая — через двенадцать.
Теперь мы стояли в черной безбрежной пустоте. Под ногами у нас висел водоворот из жемчужного света. Один за другим на нем вспыхивали яркие огоньки. Ярче, чем звезды и Галактика.
— Через полторы тысячи лет, — напевно произнесла Ханна, — человечество насчитывало около семисот миллиардов разумов в трехсот сорока двух звездных системах, и экспансия стала самоподдерживающейся. Правда, не всех его представителей ты бы признал за людей, углеродная шовинистическая свинья, — она подмигнула. — Как говорил один писатель, Вселенная наконец-то начала просыпаться.
Космос исчез. Вокруг нас снова простиралась бесконечная эквестрийская пустыня. Ветер играл пылевыми смерчиками.
Мой собственный разум, похоже, разделился на две половинки. Одна половинка слушала слова Ханны и старалась придумать, что говорить в ответ. Не особо вдаваясь в то, что ей говорят.
А вторая — пыталась осознать ей показанное.
— Это была первая история, — заметила над ухом Ханна. — А сейчас будет вторая.
И снова — Эквестрия и мечущийся под пулями, словно заяц, человеческий силуэт. Снова я вижу, как, подстреленный в броске, последним судорожным усилием тянусь к переключателю…
— Но мы кое-что изменим, — Ханна покачала головой. — Жало на сей раз отслеживает корреляты всех четырех нервных систем. Ой, нет. Теперь уже трех, конечно же.
Я видел тонкую фигурку Ён, протягивающей руку к моему лицу. Видел лодку, что, жужжа мотором, уходила в сторону драконьего острова. Протяни руку — и мог бы дотронуться до Ханны.
Не до той, что, улыбаясь, рядом со мной смотрела вслед лодке.
— Коллапса нет. Давай посмотрим, что там на Земле?
Пражские улицы. Хлопки очередей. Сыпятся из бронемашин солдаты с короткоствольными автоматами, кружат в небе остромордые боевые вертолеты — похоже, стреляющие друг в друга. Один вертолет вдруг разломился надвое, передняя часть, кувыркаясь, улетела куда-то в застройку и там взорвалась.
— Кажется, не всем в Евросоюзе понравилась мысль списать Европу в неизбежные потери ради выживания человечества, — довольным тоном сообщила Ханна. — Не могу их осуждать, если честно.
Теперь вокруг Жала стало куда больше военной техники, а затем — и зданий, разумеется, вне зоны досягаемости хлопка. Я снова увидел разные техноштуки, здорово похожие на те, что были в предыдущем… хрен-знает-чем.
— Боюсь, правда, бывший Квартет в это поверил далеко не сразу.
Снова — Эквестрия, уютная терраска Драконьего острова. Ханна и Кэт сидят, прижавшись друг к дружке, свесив ноги над скалой и глядя на море. Из тумана донесся шум двигателей. Кэт поднялась, указала Ханне на прогал лаза. Одна за другой обе нырнули в укрытие.
— Но когда даже остаточной энергии, по всем расчетам, стало достаточно, чтобы полирнуть пол-Земли с большим запасом… Когда запасы еды закончились, несмотря на всю экономию — что же, — теперь Ханна говорила сочувственно. — Что ж. Тогда они рискнули раскрыть себя.