Мы взлетали все выше и выше. Солнце взошло снова, подсветив Гайке нос. Вертолет отстал, уйдя вниз. Проследив за движением Солнца, я убедился, что был прав — оно карабкалось ввысь с неестественной быстротой. Мелькнули и исчезли на палубе Гайки несколько человеческих фигурок.
Гайка рассекала тучи. Небо темнело и светлело, горизонт уходил вниз и земля выгибалась под нами. Одна за другой звезды переставали гаснуть. Теперь мельтешащие на палубе фигурки если и показывались наружу, то в скафандрах или чем-то типа.
Теперь пейзаж под нами наполовину затянули облака, а когда Землю накрывала тень, я видел огненные россыпи каких-то крупных городов. Ханна помалкивала, я следил за Гайкой. Почему-то зрелище ее взлета зацепило меня сильнее, чем вереница инопланетных пейзажей.
Не, блин. Реально — красота. Может, потому, что это ни разу не инопланетная хреновина?
Это мы, люди, своими руками сделали эту летучую красавицу. И запрягли в нее инопланетное чудовище, будто ишака. Так-то.
Что-то изменилось. Солнце вновь замерло у горизонта. Гайка медленно начала запрокидываться.
У меня тревожно екнуло сердце. Нос Гайки задрался вверх, корма опустилась — того и гляди, корабль соскользнет с Овода и устремится вниз, к Земле. Ой, блин… А ведь скорость-то у Гайки сейчас ни разу не орбитальная! И если она рухнет на Чехию с высоты в триста километров…
Сверкнул огонь. Струи синего пламени вырвались из огромных сопел Гайки. Огненный хвост протянулся, наверно, на сотни метров за корму корабля. Сейчас Гайка почти поравнялась с нами, и я видел, как Овод неторопливо выскальзывает из ее центрального отверстия и начинает медленный спуск к Земле. А Гайка — Гайка теперь падала вниз под действием силы тяжести.
И разгонялась, изрыгая пламя. Словно безумный — и, любить-колотить, удивительно красивый! — гибрид спасательного плота, парусника и ракеты.
Все быстрее и быстрее проворачивалась под нами Земля, все медленней приближалась. Пока не замерла и начала отдаляться.
Синий огонь угас, должно быть, мы уже набрали первую космическую. Впрочем, вдоль бортов и палубы то и дело вспыхивали другие небольшие дюзы — наверно, ориентационные двигатели. Черное небо пронизывали мириады звезд — и в это звездное море держала курс Гайка.
Пока одна из звездочек не начала расти. Превращаясь сперва в пятнышко света, а затем — в нагромождение из Гаек, огней и металла.
Знаете, у меня в детстве была такая фиговинка — сборная змейка из призм. Которые можно поворачивать относительно друг друга. Складывая змейку в разные фигуры.
Так вот. Эта штука впереди выглядела так, как будто ее и сложили из таких змеек.
Пять или шесть Гаек были собраны в единую стопку, похоже, из них начинали собирать конструкцию. Висел в пространстве огромный октаэдр с неровными краями — я такой присмотрелся, и до меня дошло, что октаэдр собран из отдельных треугольных модулей Гаек. Такие же модули были собраны в три длинных цепочки, охватывающих и «октаэдр», и стопку из Гаек. Виднелись и другие модули — металлические цилиндры, похожие на огромные пивные банки, вращающиеся тороиды, соединительные трубы… Арматурный каркас, словно строительные леса, оплетал корпус. Стяжки, распорки, торчащие провода — похоже, этот космический город продолжал строиться на ходу. В переплетениях арматуры посверкивали огни сварочных аппаратов, мелькали какие-то аппараты и скафандры…
Наша Гайка с каким-то неторопливым изяществом легла на борт, догоняя станцию и вписываясь между тремя продольными «мостами». Станция по сравнению с ней смотрелась такой, знаете. Ажурной. Я невольно напрягся — что, если корабль не успеет вовремя погасить скорость?
Волновался зря. Гайка ювелирно встала вплотную к косым срезам «мостиков», соединенных тонкими опорами. От хвостовых модулей к ней потянулись нити тросов. Финальное движение — и срезы бережно коснулись бортов. Я видел, как в промежутки между ними выдвигаются многочисленные шпеньки, входят в гнезда стыковочных устройств.
— Этот корабль, — нарушила затянувшееся молчание Ханна, — несет производственное оборудование. Все необходимое для добычи льда и металлосодержащих хондритов на околоземных астероидах. Теперь станция может пополнять запасы топлива прямо на орбите, Костя. И строить новые корпуса и двигатели. Пока, конечно, ей очень далеко до независимости — но начало положено.
— Безуспешное, — ее голос вдруг зазвенел металлом.
Космос исчез. Налился серым туманом, разошедшимся под лучами золотого солнца. Я снова смотрел в огненную зарю Эквестрии — и отработанный до автоматизма рефлекс едва не бросил меня в воду в поисках укрытия.