Мы стояли на пологом склоне. Склон был неровным, по нему струились ручейки воды, там и сям он бугрился известняковыми глыбами. Далеко впереди, почти скрываясь в дымке эквестрийской атмосферы, виднелась цепочка невысоких холмов.
От самых холмов и на сколько видел глаз, склон покрывали огромные каменные кактусы.
Странный изломанный лес тянулся к морю и продолжался в его волнах — я видел торчащие над водой черные верхушки. Разлапистые ветви изгибались, тянулись вправо — будто какой-то волшебный ветер наклонил каменные изваяния вслед за морским течением. Черные грибы росли между кактусов так плотно, что глаз не находил, куда ногу поставить.
— Ён продержалась дольше всех, — сообщила Ханна. — Почти шестьдесят лет. Она многого добилась.
Среди кактусов мелькнула наклонная мачта.
Плот был, похоже, изготовлен из нескольких связанных вместе грузовых контейнеров. Посередке поднимался серый тент солнечного укрытия, сейчас, впрочем, команда его сворачивала, благо разрыв уже смыкался. Я видел три человеческих силуэта, два повыше, третий пониже. Один из матросов ловко метнул лассо, захватив петлей кактусовую ветвь.
Я сразу узнал Ён, несмотря на прорезавшие лицо глубокие морщины. Держалась она, впрочем, прямо и уверенно, хоть и опиралась на посох из, похоже, металлопластиковой трубы. Глаза горели знакомым черным огнем.
— Ну здравствуй, — тихо прошептал я.
Девушка, очень похожая на саму Ён, помогла ей спуститься с борта. Ее наготу прикрывала только набедренная повязка и грива вороных волос ниже пояса. А кого мне напоминает одетый так же паренек с рюкзаком на спине, который сейчас прощупывает путь перед собой еще одной металлопластиковой палкой? Что-то неуловимо знакомое в его чертах лица…
Здание, похоже, было выстроено вокруг каменного кактуса.
Ну как здание? Хижина-переросток. Сплетение веревок, каких-то лоз, мелких камушков, словно на клей посаженных на эту грубую дерюгу… Одной стены у хижины не было — с той стороны, что обращена от солнца. В стороне виднелось еще несколько лачуг — стены одних сплетены из такого же материала, другие собраны из ржавых металлических листов. Из тумана проступал скалистый кряж, в каменной стене виднелось черное отверстие.
— Она многого добилась, — повторила Ханна. — Она с самого начала знала, что нельзя вечность полагаться на помощь Земли. Она учила своих детей рассчитывать только на себя — и то, что может дать им Эквестрия.
Теперь я видел несколько углублений в скале — то ли взорванных, то ли выдолбленных. Я бы не удивился и второму варианту. Впрочем, судя по размеру, углубления правильней было бы назвать прудами.
Густой слой плесени покрывал пруд. Или не плесени — ряски? На зеленом покрове что-то мельтешило, двигалось, ползало. Из соседнего пруда поднимались острые зеленые ростки, я видел небольшие гроздья то ли цветов, то ли семян. Трава в третьем росла повыше, над прудом колыхались бурые колоски. Четвертый представлял собой лужу густой бурой грязи.
— На земных запасах был запущен цикл, — сообщила Ханна. — Ну, если я стану рассказывать — и показывать — как его замыкали, то ты сблюешь себе под ноги, и мы опять потеряем время. Поэтому поверь на слово — они сумели его замкнуть, пусть и очень примитивными методами.
Я увидел мужчину, склонившегося над водой и черпающего оттуда что-то большой авоськой. Волосы его были собраны в косу, перекинутую через плечо. Краем глаза я увидел, что копошилось в авоське, и к горлу действительно подкатил комок. Мелькнул молодой парень, сидящий на корточках у подножия кактуса и сосредоточенно обвязывающий его тонкой веревкой. Затем картина вновь сменилась.
Космическая станция здорово подросла в размере. Конец, который раньше был увенчан стопкой «гаек», теперь венчала серая каменная глыба. Вокруг мелькали огоньки каких-то то ли роботов, то ли, судя по размерам, небольших космолетов — опять-таки очень похожих по виду на пивные банки.
Мы с Ханной стояли среди никелированных металлических стеллажей — вдоль которых тянулись ряды стеклянных труб. С потолка падал яркий свет светодиодов.
И резким контрастом с никелем, хромом и стеклом — черный грубо обработанный камень пола и потолка. А стен мы не видели.
Потому что их закрывали ряды зеленых стеблей с буро-лиловыми соцветиями, выбивавшихся из труб.
В зеленом коридоре перемещались люди в белых костюмах-трениках. Они пристально разглядывали растения, порой обменивались тихими репликами.
— Лунная колония, — заговорила Ханна, протянув руку и перебирая соцветия между пальцами, — оказалась самым перспективным проектом. Лавовые трубки легко закрыть, они защищают от излучения и микрометеоритов. Есть гравитация для выделенного направления, есть лед и грунт для охлаждения. Легкий колодец. Удобно.