Меркурий — слишком близко к Солнцу, Марс — тяжел и с тонким воздухом, Пояс требовал больше, чем давал — по топливу, по металлу, по жизням и кислороду. Конечно, база на Марсе откопала кое-какие интересные следы, оставленные Оводом, — она озорно усмехнулась, — но в остальном была ужасно бесполезна. Основа, центр — здесь, на Луне, — она щелкнула пальцами.
И нахмурилась.
— Но и этого не хватило.
Щелкнула пальцами. Мы снова висели в пустоте на фоне звезд. Космическая станция проплывала мимо — черный силуэт в огнях на фоне земного шара. Только сейчас я сообразил, что Земля стала реально так поменьше, чем в предыдущем видении со станцией. Игрушечный бело-голубой мячик среди звезд.
— Уилер ошибалась, — хмуро проговорила Ханна. — Петля Жала отслеживает сложного наблюдателя, а не генетический код. Конечно, кодирование белков тоже важно — аксонные стенки, синаптические щели и прочая прелесть — но не критично. Как я уже говорила, Ён держалась долго — но…
Она слегка хлопнула в ладоши.
— Коллапс!
И вспыхнуло пламя.
Я ждал, что взрыв будет, как в Звездных Войнах. Вспышка и Земля, разлетающаяся горящими обломками.
Земля засветилась.
Голубой свет смыл города и континенты, облака и океаны. Атмосфера вскипела. Облака синего огня поднялись над ней, слились… Шар голубого пламени плыл среди звезд. Огонь бурлил, закручивался водоворотами, тускнел и разгорался.
— И кто спасется от огня — тот будет предан сверкающей молнии, — пробормотала Ханна. Она смотрела прямо перед собой, на зеркальный клубок Овода, висящий рядом со станцией. Отсветы пламени отражались в его извивах.
Казалось, Овод — или как там его, конструкт? — принюхивается к плывущей над горящей Землей станции. Я попытался представить себе, что случится, если Жало возникнет прямо в ее отсеках…
Овод исчез. Мгновенно и беззвучно, как у него было заведено. Просто растаял в вакууме.
— Что, не понравилось? — спросил я то ли у Ханны, то ли у пустоты. Пламя тускнело, в нем преобладали уже алые и багровые оттенки. Диск Земли — того, что было Землей — затягивало белой дымкой.
— Нет необходимости, — тихо ответила девушка. — Популяция на Эквестрии выживает. Повторная переброска на этом интервале — насколько я могу предположить — не согласована.
Огонь угас. Под нами плыл шар из пушистых облаков цвета слабого чая с молоком. На станции медленно загорались огни, словно экипаж приходил в себя после чудовищного взрыва внизу и встречи лицом к лицу с инопланетным чудовищем.
Серая пустыня под черным небом, полуразрушенный вал от горизонта до горизонта. Уже привычные по первому видению полуцилиндры эллингов, горящий огнями купол. Несколько треугольных модулей — здесь, на поверхности, эти громадины с дом размером совсем не кажутся детальками от конструктора. Убегает куда-то вдаль труба толщиной в человеческий рост.
Неспешно опускалась на посадочную площадку летающая коробка, пыхая под себя туманными струйками. От одного из зданий в ее сторону ползла другая коробка, в форме полуцилиндра и на множестве колес.
— Лунная база держалась до последнего, — заговорила Ханна, следя за посадкой. — Замолчали станции на астероидах, вышла из строя коорбитальная верфь. Без поставок с Земли замкнуть цепочки не удавалось. Электроизоляция, прокладки, редкоземы… Сопротивляться вакууму, излучению и невесомости тяжелей, чем скрестить теплицу с выгребной ямой.
Огни на треугольных модулях тускнели один за другим. Труба потемнела, выцвела, провалилась в себя. Угас и потемнел купол.
— Они оставили наружные поселения, — продолжала Ханна. — Те, что не смогли разобрать. Слишком велик риск, слишком мало запасов, чтобы тратить на ремонт. Вымерла околоземная станция, замолчал даже Лагранж. Техноканнибалы в лунных пещерах — вот все, что осталось в Солнечной системе от человечества.
Перед нами снова плыла станция. Безжизненная, темная. Я различал дыры и пробоины в обшивке, полуразрушенные модули. В центре одного из октаэдров зияла дыра с рваными краями — словно внутри взорвалось что-то мощное.
— Прошли десятки лет, — задумчиво сказала моя экскурсоводша, оглядывая останки. — И, когда население сократилось до критического уровня — они предприняли последнюю попытку. Дерзкую до неприличия.
Нечто типа коробки с воткнутой в нее трубой приблизилось к станции. Несколько раз подряд ткнулось в то, что было стыковочным узлом, отступило.