Был щедро вознагражден за удачно проведению операцию и Михаил Ломов. Долларовые купюры в конверте, врученные в канун 1996 года Хмелем, были новенькими и настоящими. Не был обижен на «работодателей» и непосредственный исполнитель: он получил обговоренную с Хрущом сумму, а сверх того — целлофановый пакет с новогодним подарком. Мало помятый самосвал, накануне аварии угнанный с территории металлоремонтного заводика, вскоре нашелся. Не милицией, конечно, просто жители соседних домов уже в начале января обратили внимание, что засыпанная снегом машина с помятым бампером что-то долго стоит у них под окнами, напротив детской площадки, где была воздвигнута новогодняя елка с разноцветными лампочками. Она и поблистала-то только одну ночь: под утро на ней не оказалось ни одной лампочки. Они теперь тоже недешево стоят. А вот зеленый самосвал с разбитой фарой никого не прельстил.
Глава двадцать первая
ОПЕРАЦИЯ «ДЕД МОРОЗ»
Не предполагал Артур Князев, что ему доведется Новый год встречать в лесу, затаившись в пышном сугробе где-то посредине между Репином и Комаровом. Если последние годы в Новый год снег можно было увидеть только далеко за городом, а с неба обычно моросил осенний дождик, то в конце 1995 года повсеместно установилась настоящая зима со снегом, морозами, чистым звездным небом. И сегодня, 31 декабря, в половине двенадцатого ночи морозец изрядно пробирал Князева, Романова, Василия Гимнаста, полковника Селезнева и еще пятерых бойцов спецназа, хотя все были одеты в теплые куртки, натянутые на толстые шерстяные свитера, ватные брюки и валенки. На руках — солдатские рукавицы с двумя пальцами для стрельбы из оружия. Но когда сидишь в сугробе без движения и таращишься на окна одиноко стоящей в лесу двухэтажной дачи, где теплая компания собралась широко и весело отметить Новый год, холод пробирается под одежду, и мурашки ползут по всему телу.
Собравшиеся здесь люди, если их можно было так с большой натяжкой назвать — кто-кто, а Артур бандитов и убийц уже давно за людей не считал, — и явились причиной их тайного приезда сюда. Через своих агентов полковник Владимир Иванович Селезнев узнал, что преступники соберутся здесь примерно в десять вечера. Так оно и произошло: выпавший снег не дал возможности «Мерседесам», «Вольво», «БМВ» проехать к самой даче. Пришлось их оставить под надежной охраной здоровенных лбов, тоже тепло одетых, только не в камуфляжные куртки, а в кожаные пуховики с капюшонами, да и на ногах у них были высокие теплые ботинки бундесверовских солдат на толстенных рифленых подошвах.
Охранники сидели в роскошных лимузинах, курили, тянули из маленьких темных бутылок пиво или кока-колу, слушали новогодний концерт по стереоприемникам. От стоянки иномарок до не видной из-за высоких сосен и елей дачи было с полкилометра. По-видимому, дача редко посещалась хозяевами, и снежные заносы сделали проезд к ней невозможным. Здесь снег шел с утра. Он уже припорошил оставленные приезжими на просеке следы.
Команда Селезнева прибыла сюда со стороны железнодорожных путей, спецназовцам пришлось пробираться к даче через лесную глухомань, за их спинами проносились освещенные электрички, оставляя за собой протяжный стонущий гул. С одной стороны окна дачи были закрыты ставнями, в щели которых пробивались узкие желтые полоски света, а окна, обращенные к лесу, где и спрятались в сугробах бойцы с автоматами, светились ярче, хотя рассмотреть что-либо было трудно, потому что на окнах — плотные шторы. Иногда кто-нибудь выходил из сеней и мочился прямо с крыльца на синевато светящиеся сугробы. Немного позабавила заскучавших спецназовцев, сидящих в засаде, дородная девица, выскочившая из тепла на мороз в декольтированном платье с блестками и высоких черных сапожках. Простучав по ступенькам, она, как курица, растопырилась у крыльца и, выставив на всеобщее обозрение внушительный белый зад — платье ее взлетело до самой белокурой головы, — смачно пописала, оставив на девственно белом снегу желтую лунку.
Владислав Романов толкнул локтем Князева, восхищенно покачал головой в зимней шапке:
— Кажется, у Вячеслава Шишкова в «Угрюм-реке» я когда-то давно прочел, что Прохору по ночам снился голый бабий зад... Я думаю, точно такой же!
— А я где-то прочел, что голый зад девушки, стоящей на коленях, напоминал кроличью мордочку, — улыбнулся Артур.
— Ну и сотруднички у меня! — проворчал Владимир Иванович. — Сплошные похабники. Придумать же такое — кроличья мордочка!