Между тем Деда Мороза подвели к сосне, парень в дубленке привязал его к корявому стволу. Только сейчас — как раз луна вышла из-за темного облака — Артур разглядел белый кляп во рту у парня. Уж на что много повидал на своем веку Князев, но и у него пробежали мурашки под курткой: он уже сообразил, что сейчас должно произойти. Пошевелился в своем сугробе и полковник Селезнев. Глянув на своего помощника, развел руками, мол, что-то надо делать... Тщательно продуманная операция по захвату бандитской верхушки трещала по всем швам, было ясно, что действовать придется здесь, а не в помещении. Тем временем парню в дубленке — очевидно, главному тут — поднесли полиэтиленовую канистру. Среди присутствующих началось какое-то движение.
К главарю подошел плотный, среднего роста человек в темной куртке и пушистой зимней шапке.
— Мы так не договаривались, шеф, — сказал он. — Свои дела могли бы делать и без меня.
Артур понял, что это и есть майор из управления. Среди этой разношерстной толпы была одна женщина. Той, что выскакивала в платье, не было видно. Женщина стояла рядом с мужчиной в длинном пальто и замшевой шапке с опущенными клапанами. Когда начались приготовления у сосны, они отодвинулись от других, как бы не желая иметь никакого отношения к происходящему, но, в отличие от майора в гражданском, не рискнули вслух высказать свое мнение на этот счет. Женщина была невысокого роста, в длинной дубленке, отороченной мехом, и сапогах на высоком каблуке. На голове — круглая меховая шапка. Как потом выяснилось, это была судья.
Потом она утверждала, что ее обманом заманил в эту компанию адвокат. Она приподнялась на каблуках и что-то тихо сказала мужчине в замшевой шапке — это и был адвокат, с которым ее связывали не только служебные отношения, — тот кивнул и обратился к главарю:
— Михаил Осипович, ну зачем омрачать такой большой праздник этим... как я понимаю, аутодафе?
— Чего-чего? — удивился рослый мужчина в дубленке. Он явно был под хмельком. — А-а, понял! В древности колдунов и ведьм сжигали на кострах... А эта сука, — кивнул он на привязанного Деда Мороза, — более легкой смерти и недостоин — он заложил нас мусорам! Это из-за него я почти год просидел в изоляторе, пока ты, Лева, меня не вызволил оттуда. Мои ребята не пришили его раньше, чтобы меня в этот Новый год потешить. Час назад его скрутили на кухне, пока вы коньячок пили... — Он повернулся к своим сообщникам, сгрудившимся отдельной кучкой, и картинно поклонился в пояс, уронив в снег шапку. — Спасибо вам, други мои! Суке — сучья смерть!
Один из бандитов проворно схватил шапку и, отряхнув, любовно водрузил на голову главаря.
А тот отвинтил пробку канистры и размашисто стал выплескивать бензин на красное одеяние Деда Мороза. Тот не дергался, смотрел прямо в лицо бандиту. Сказать он ничего не мог из-за кляпа во рту, но, судя по всему, мужества этому человеку было не занимать. Очевидно, он уже натерпелся от бандитов — заплывшие синяками глаза превратились в щелки, окровавленный нос распух, — но стоял на ногах он твердо.
Сидящие в засаде не имели возможности переговариваться — слишком близко все это происходило от них, — но в таких случаях все решал знак полковника, а Владимир Иванович, лежа за елкой в сугробе, пока не подавал никакого сигнала. Взгляд его был устремлен на группу, топтавшуюся на снегу у сосны. О чем думал в эти страшные мгновения полковник Селезнев, никто не знал. Как никто и не знал, кого бандиты обрядили в этот шутовской наряд... Намечено было всю эту теплую компашку захватить в помещении, во время передачи майору и судье взятки, но события стремительно разворачивались во дворе, кто-то в доме раздвинул шторы, и теперь яркий электрический свет заливал искрящийся снег, сосну, приговоренного к страшной смерти Деда Мороза и столпившихся перед ним людей. Команду стрелять полковник отдаст после того, как предложит бандитам поднять руки вверх или лечь лицом вниз, на снег. Но сделают ли они это?
Главарь явно под мухой. И не пустят ли по его команде сразу в ход оружие? А оно у них, без всякого сомнения, имеется. В задачу группы входило взять с поличным гостей, а бандитам вряд ли что-либо грозило, раз по «закону» они были выпущены из тюрьмы. По крайней мере, главарь об этом громко заявил. Но то, что сейчас должно было случиться на глазах спецназовцев, — это уже заранее обдуманное жестокое преступление, которое повяжет бандитов и гостей единой веревочкой. Сжечь живого человека... Телевидение и печать поднимут шум на всю Россию...