— Обижаешь, Хмель! — выдержал взгляд его светло-серых глаз помощник. — Тут все чисто. Я думаю, вот что случилось: Иванов пригласил в «Аист»» свору сыщиков, а у Васильевой все на роже написано. Наверное, заметили, что баба не в себе, прижали в уголке — она и раскололась. Если бы хотела заложить, то сразу бы стала метать икру, — он помолчал. — Трусливая, падла, но подложить-то бомбу, конечно, могла бы…
— Машинка тоже мне не даром досталась, — обронил Хмель. Был он коренастым, широким в кости, чуть выше среднего роста. Круглое лицо с маленьким, гулькой, носом и большим ртом. Выговор у него мягкий, с чуть заметным украинским акцентом. Родом он из Киева, рассказывал, что из окна его дома был виден памятник Богдану Хмельницкому. На круглой лобастой голове светлые с рыжинкой волосы коротко подстрижены, длинные усы спускались по обе стороны могучего подбородка. Раздобудько в этом году стукнет тридцать пять лет, он самый старший в банде, которую самолично организовал в Санкт-Петербурге два года назад. Сначала рэкетирствовали у гостиниц и станций метро, затем стали прижимать к ногтю и зажиточных хозяйчиков: владельцев продуктовых магазинов, небольших закрытых акционерных обществ с ограниченной ответственностью, книжников-оптовиков. Выбирали таких, кто не заявит в милицию, потому что и у самих было рыльце в пушку: ловчили с налогами, подторговывали наркотой, держали проституток. А на генерального директора «Аиста» Иванова вышли случайно: на одной бандитской сходке выяснилось, что «Аист» никому ничего не платит и еще в самом начале своей приватизированной деятельности отказался от предлагаемой одной из банд «крыши». Те, конечно, было залупились, попытались украсть КамАЗ с оборудованием, но шофер оказался бывшим десантником и поджег из огнемета преследующую его «Вольво». Опаленные бандиты выпалили из автомата вслед набиравшему скорость КамАЗу — дело было на Киевском шоссе неподалеку от села Лядинино, — а затем на другой машине помчались в город зализывать ожоги. Позже, выяснив, что Иванова опекает полковник Селезнев, от него отстали... И тогда Яков Раздобудько решил, что вот он, шанс, утереть нос неудачливым коллегам и снять пенку с «Аиста»! Вместе с Хрущом они и разработали эту операцию по Кристине Васильевой, на которую уже давно положил глаз бывший боксер. Через нее решили выйти на Иванова, а если тот не врубится, что на этот раз имеет дело не с салагами из «отмороженных», а с серьезными боевиками, то разделаться и с ним.
Все шло как по маслу, Михаил Ломов клялся, что обратил программистку и не только обратил, но и... оседлал! И вот такой конфуз: баба исчезла, бомба осталась в руках сыщиков. Со зла Хрущ попытался пультом запустить ее, но ничего не получилось: значит, американский «гостинец», приобретенный за доллары, распечатали и обезвредили. И сейчас расстроенный Хмель решал для себя: отступиться от Иванова или продолжать атаку? По пьянке он хвастанул в кругу главарей дружественных банд, что, мол, дядя Ваня почти в его руках! Да и ребята ждут от него решительных действий, потому что двое томятся в камере Крестовского «санатория Незабудка», а третий все еще сильно хромает. Это те, кто пострадал от самого Иванова и его телохранителя.
Интуиция подсказывала Раздобудько, что лучше отступиться, плюнуть на этот чертов «Аист»! Лучше иметь синицу в руках, чем аиста в небе... Или там журавль? Но в их воровском мире его поражение будет истолковано, как его, Хмеля, слабость. А банда только-только стала завоевывать авторитет среди питерского криминального мира. К нему, Раздобудько, уже обратились за помощью в улаживании финансовых затруднений с клиентами несколько солидных фирм. И он уладил! Правда, пришлось повесить на себя один труп... Но без этого в их работе не обойдешься. Не один уже труп висит на банде. Еще хорошо, что он подобрал крутых парней, которые умеют мочить и не оставлять следов.
Спецназовцы и милиция начинают рвать и метать, когда замочат видного человека, будь он биржевик, генеральный директор или банкир, особенно если печать и телевидение раскричатся на всю страну, а сколько убитых на счету разных банд и просто подростков-хулиганов, о которых нигде не сказано ни слова? А уж если наворочено много трупов при криминальных разборках, то, надо полагать, милиция только радуется, вряд ли даже дела заводятся, скорее всего жертвы списываются как неопознанные...