Кристина на эти темы не спорила с мужем, тоже не верившим в Бога, не стала возражать и Саше Мордвину — он тогда ей нравился. И чтобы больше не спорить с ним, взяла и убрала икону в ящик. Сейчас, переходя Суворовский проспект, она дала себе слово, что поднимется к себе на пятый этаж и первым делом повесит икону на прежнее место. Она относилась к религии уважительно, иногда в тяжкие минуты жизни даже по-своему обращалась к Господу Богу с просьбами помочь ей пережить утрату мужа, другие невзгоды… Но не молилась и точно не знала, как нужно осенять себя крестным знамением. Мать ее была верующей женщиной, и эта семейная икона — ее подарок дочери. Отец ушел от матери, когда Кристине было шестнадцать лет. Утром был дома, а вечером... Вечером они с матерью прочитали короткую записку на столе, придавленную пепельницей: отец сообщал, что любит другую женщину.
Поднявшись в лифте на пятый этаж, Кристина невольно втянула голову в плечи: разве можно забыть тот вечер, когда она только что вставила ключ в дверь, а с верхней лестничной площадки стремительно спустились к ней три бандита и... Лучше не вспоминать об этом! В прихожей стоял нежилой запах, слышно, как в ванной капает из крана вода: наверное, плохо кран завернула...
По совету Князева Кристина попросила слесаря из «Аиста» установить ей с внутренней стороны двери крепкий запор, который невозможно открыть снаружи никакой отмычкой. Слесарь с охранником — она дала им ключи — все сделали в ее отсутствие. Она сразу же задвинула стальную полосу в прорубленный во фрамуге глубокий паз и еще завернула фигурной гайкой. Теперь, чтобы попасть к ней, нужно было выломать дверь с коробкой. Повесила на вешалку светлый плащ, который за весь день так и не надела, всунула маленькие ступни в шлепанцы, на кухне поставила на плиту эмалированный чайник со свистком — подарок Мордвина на день рождения, достала из включенного холодильника продукты. Быстро приготовила яичницу, заварила в фаянсовом чайнике крепкий чай — кофе она пила только утром — и понемногу снова стала чувствовать себя хозяйкой в своей собственной квартире, которая целый месяц была чужой и страшной: в любое время мог заявиться Михаил Ломов... Ну почему она сразу не пришла к Иванову? Он не укорял ее, умный человек отлично понимал, что пережила молодая женщина. Она ведь пыталась сразу обратиться в милицию, договорилась о встрече, а бандиты тут же узнали про звонок... Князев сказал, что у них есть подкупленные люди на узле связи, которые по их просьбе подслушивают нужные им телефоны и записывают разговоры на пленку.
Негромко зажурчал кнопочный телефон. Чувствуя, как заколотилось сердце, Кристина с отрешенным лицом взяла трубку.
— Кристина Евгеньевна, не пугайтесь! — послышался очень приятный мужской голос. — Это Князев. Как вы себя чувствуете? Не устали?
У молодой женщины полегчало на душе, она даже улыбнулась. Молодой начальник охраны ей сразу понравился, наверное, поэтому она ему в конце концов доверилась, все как на духу рассказав, даже про изнасилование. От этого мускулистого серо-зеленоглазого мужчины с интеллигентным лицом исходит не только ощущение скрытой силы, но и нечто такое, что вызывает к нему уважение, доверие.