— Разве что по рюмке, — улыбнулся он. Кристина разлила в небольшие фарфоровые чашечки дымящийся кофе, пододвинула гостю сахарницу, сгущенку. Потом достала из холодильника пеструю бутылку «Смирновской».
— Будем пить кофе с водкой, — сказала она. — Коньяка у меня нет. И пожалуйста, ешьте яичницу, пока не остыла.
Они ужинали, обмениваясь незначительными фразами о хорошем в этом году лете, трудных переговорах с бандитами в Чечне, предстоящих выборах в Думу. Больше говорила Кристина, Артур односложно отвечал. Она понимала, что он думает о делах, по-видимому, связанных с нею, понимала, что такой человек, как Князев, сам начнет серьезный разговор, когда сочтет это нужным. Любая женщина чувствует, когда она нравится мужчине, — Кристина же этого сейчас не ощущала. Не часто после смерти мужа ей приходилось вот так свободно сидеть с мужчиной за одним столом, пить кофе с водкой и знать, что этот мужчина не будет говорить ей дешевых комплиментов, намекать на свои чувства, стараться понравиться ей. Саша Мордвин не в счет: она сама пригласила его.
Лицо Князева было озабоченным, однако понять, о чем он сейчас думает, было невозможно. И уж точно не о ней. Это вызывало досаду: этот молодой симпатичный человек с волевым лицом и редкими для мужчины почти зелеными глазами был в мыслях далек от нее, хотя и упрекнуть его не в чем — предельно вежлив, предупредителен, когда необходимо, что-то придвигает к ней, подает хлеб, наливает в рюмку водку.
— Вы живете один? — спросила она и тут же подумала, что вопрос несколько бестактный, однако он воспринял это спокойно. Открыв кухонный стол, точно на свои места положил в пластиковую коробку вилки к вилкам, ложки к ложкам, точно так это делает она сама... И тут же вспомнила, что он ей еще три дня назад сказал, что ему понадобятся ключи от ее квартиры... Выходит, он какое-то время находился здесь, может, даже ночевал, поджидая бандитов. И не один?
— Я догадался, о чем вы подумали, — мягко проговорил он. — Я со своим сотрудником две ночи провел в вашей квартире...
Она лихорадочно соображала: не оставила ли где-нибудь на видном месте невыстиранное белье, трусики...
— С пользой хотя бы?
— Ивановым занялась серьезная банда, ну а раз дело сорвалось — они скорее всего оставят вас в покое. Из-за того, чтобы вам насолить, они не будут подставляться. Я почти уверен в этом... Был один звонок,— он быстро взглянул ей в глаза.— Звонил...
— Этот подонок Хрущ?
— Если бы! — рассмеялся Князев. — Звонил ваш уважаемый коллега Александр Михайлович Мордвин.
— Да ну его к черту! — вырвалось у нее. Саша не понимает, что вся эта история с бандитами начисто перевернула ее представление о мужчинах. Ей даже в голову не пришло тогда обратиться к нему за помощью, поделиться хотя бы происшедшим. Мордвин скорее всего заколотился бы от страха... И конечно, она не сказала ему, что будет какое-то время жить у подруги. Не мог он не заметить, что она на грани срыва последний месяц, а ведь если и проявлял какое-то внимание, так лишь насчет того, как бы им встретиться в ее квартире... Быстро сделать все дела и поскорее мчаться домой, к жене и детям! По дороге приготовив удобоваримую ложь...
— Вы так строги к нему? — с затаенной усмешкой посмотрел ей в глаза Артур.
— После всего, что произошло со мной, призналась Кристина, — я по-другому отношусь к мужчинам!
— Хуже, чем прежде?
— К кому как, — с вызовом произнесла она.
— Вы спросили, один ли я живу? — перевел разговор на другое Артур. — Уже больше года, как один...
— Развод? — Женское любопытство было сильнее, чем элементарная осторожность. Такой серьезный человек, как Князев, мог и оборвать ее, прекратить неприятный для него разговор — и вызвать тем самым напряженность между ними. Но он оказался тактичнее и тоньше ее...
— Бывают и другие причины... — голос его был ровным, но в потемневших глазах что-то мелькнуло. — Кристина Евгеньевна, я знаю про трагедию с вашим мужем... Нечто подобное случилось и с моей семьей: бандиты расстреляли из автоматов жену и дочь, схлопотал и я пару пуль...
— И вы? — Голос ее дрогнул. Ей мучительно захотелось дотронуться до его волос, пригладить торчащий темно-русый хохол.
— И я несколько... перестарался, — улыбнулся он. — Банда больше не существует — убийцы мертвы, а мне вот пришлось уйти из подразделения... Охраняю теперь от больших неприятностей вашего шефа. Кстати, как вы к нему относитесь?
— Иван Иванович единственный мужчина в «Аисте», которым я восхищаюсь. Это очень хороший и цельный человек! Если бы не он, от нашего НИИ остались бы рожки и ножки.